Неудача в наследство

А где и что именно, не вспоминается…

Небо окончательно просело под весом свинцовых облаков. Навалилось, выдавливая воздух из лёгких, не давая расправить грудь во всю ширь. Дыхание стало мелким, частым. Куры притихли, но от людей не отходили. Жались к ногам. Пару раз ковырнули клювами брошенные в пыль сапоги.

Андрей вновь открыл захлопнутый было блокнот.

– Полоски, что на лице убитой были, я тоже зарисовывал. Схематично, правда…

Михаил заглянул через плечо приятеля. На листке несколько линий пересекались в разных местах и под разными углами.

– На отпечатке том, на каблуке, штрихи похожие были.

Андрей быстро перевернул страницу. Все трое, включая отца Авдея, уставились на орнамент.

– Девятиликого знаки здесь есть, – нахмурившись, заявил священнослужитель. – Устаревшее начертание. Такие до раскола ещё использовали.

Он щурил голубые глаза и осторожно водил пальцем по схеме:

– Вот девятый лик – Нужда, вот третий – Треба… Остальное не разобрать.

Ощущение чего-то огромного, неотвратимо приближающегося, усилилось в разы.

Михаил по-новому взглянул на черточки. Божественные символы на подошве обуви – это странно и довольно жутко. Хотя жуткого и странного в этой истории и без того хватало. Знак на руке потеплел, словно кто по ладони ободряюще погладил. Михаил взглянул на руку, мельком удивляясь, что, оказывается, число треугольников уменьшилось уже на треть.

– Но на лице не такие, – сообщил Андрей, открывая рисунки то на одной странице, то на другой.

– Похожие чем-то, – упорствовал Михаил.

Отец Авдей лишь плечами растерянно пожал и головой качнул.

– Похожие, – со вздохом согласился Андрей. – Что там чёрточки скрещиваются, что здесь полосочки пересекаются.

– А ещё пояс на несчастной приметный был, –сообщил отец Авдей, повторяя за уездным заседателем тяжкий вздох.

Михаил попытался вспомнить эту деталь гардероба на убитой, но не преуспел. Всё, что ниже плеч, было в таком состоянии, что ни пояса, ни фасона платья не понять.

– Она его на днях надела. Вышила себе пояс, мужу рубашку. В храм приносила, чтобы я освятил. Пояс широкий, яркий. Там же и повязала… Удивительно. Вот столько лет, прости Шестиликая, она хвостом на стороне вертела, а мужу на рубахе обереги вышила. Аккурат перед смертью…

Михаил внезапно вспомнил сцену на дороге.