Неудача в наследство

Что крестьянка, что дворянка… И подле Настасьиного имени такие пометки имеются, и Мария Гавриловна в свое время не убереглась…

Отец Авдей умолк, бережно провёл рукой по корешку ближайшего фолианта и переключил своё внимание на Анну:

– Ты присаживайся, милая, пиши, – сказал он.

Аннушка устроилась за столом. Разложила перед собой выполненные в зале наброски и принялась за работу. Сперва хмурилась и прилагала определённые усилия, чтобы не отвлекаться на пристальный, прожигающий насквозь взгляд Михаила Николаевича. Затем полностью погрузилась в работу.

Почти два часа в комнатке стояла тишина, нарушаемая лишь лёгким поскрипыванием остро заточенного пера, да редким покашливанием отца Авдея. Наконец Аннушка поставила последнюю точку. Взмахнула листом, торопя чернила высохнуть быстрее, сложила всё написанное и протянула Михаилу вполне солидную пачку.

Михаил с жадностью ухватился за бумаги, и в тот же миг и он, и сама Анна синхронно вскрикнули, отдёргивая руки, как от огня. Листы отчёта, над которым столь долго сидела видящая, разлетелись по всей комнате.

Аннушка крутила рукой и дула то на ладонь, то на тыльную сторону кисти, сквозь навернувшиеся на глаза слёзы отмечая, что и там, и там количество чёрточек уменьшилось и теперь их не три, а две в каждом Знаке.

Михаил тоже дёргал рукой, разглядывал знак. Дуть не дул, но что-то очень экспрессивно сквозь зубы нашёптывал.

Отец Авдей удивлённо смотрел на живописно разбросанные бумаги и на молодых людей, которые трясли ладонями и шипели разгневанными кошками.

Глава 51. И вновь почтамт

Лошади бодро месили дорожную грязь копытами. Чавкая колёсами, резво катилась коляска. Небольшие лужицы подмигивали путнику солнечными бликами. Гроза накануне смыла всю пыль, и кусты вдоль обочины приветливо помахивали чистыми зелёными листьями-ладошками. Михаил бережно прижимал к себе увесистый пакет с документами. Идея обратиться за помощью к Кречетовой оказалась очень даже неплохой. Заключение видящей действительно добавило солидности посланию, теперь можно и в комитет отправлять, и даже самому Ромадановскому на стол подавать.

Михаил поскрёб ладонь, Знак слегка зудел. Не самые приятные ощущения, но по сравнению с теми, что довелось испытать в кабинетике отца Авдея, вполне терпимые. Ему, Михаилу-то, ещё ничего, а вот видящей вообще двойная доза досталась. И это, кстати, очень странно. Почему у неё Знак с двух сторон, а у него только с одной? Из-за дара? Спросить нужно при случае. Михаил невесело усмехнулся.