Неудача в наследство

Лицо раскраснелось и слегка припухло, мысли были вялые и не менее тяжёлые, чем голова, в которой они обитали. Анна умылась, наскоро причесалась. Ловко облачилась в очередной балахон, решительно распахнула дверь комнаты и, высоко подняв подбородок, поспешила на завтрак.

Ей удалось пройти коридором второго этажа, спуститься по центральной лестнице на первый, пройти до столовой, миновав отцовский кабинет, библиотеку и малую гостиную, и не встретить никого из домочадцев.

В столовой также было безлюдно.

Завтрак сервировали на том краю стола, где она обычно трапезничала, на чайнике восседала баба-грелка, стёганая цветастая юбка которой помогла сохранить напитку толику тепла, всё прочее скрывалось под белоснежной льняной салфеткой. Утолить голод удалось в тишине и одиночестве.

«Затишье перед бурей…» – обречённо подумала Аннушка, потёрла виски, откинулась на спинку стула, закрыла глаза и позволила себе насладиться еще парой минут покоя.

После чего отправилась в кабинет к отцу.

Иван Петрович сидел, сложив перед собой сцепленные в замок руки. Взгляд его был устремлён на пустую столешницу, и Анне показалось, что стол скрипит под тяжестью этого взгляда.

– Заходи, – буркнул он, не поднимая головы.

Выражение его лица, поникшие плечи, весь вид его выражали такую скорбь и обречённость, что Анне стало страшно, не пропустила ли она чего. Не случилась ли ещё какая трагедия, пока она нежилась в кровати.

– Дверь закрой, – всё так же, не поднимая глаз, приказал отец.

Аннушка плотно прикрыла дверь, подошла к письменному столу, за которым сидел отец.

– Доброе утро, папенька! – произнесла она и, стараясь говорить как можно мягче, добавила: – Вас что-то тревожит?

Иван Петрович вздрогнул, как от пощёчины, откинул голову и встретился глазами с дочерью.

Анне понадобилось всё её самообладание, чтобы не отшатнуться, – такая ярость полыхала в его взоре. Иван Петрович с шипением выдохнул сквозь сжатые зубы и начал медленно подниматься, наваливаясь немалым весом на стол.