Неудача в наследство

Она резко выдохнула и, как-то разом успокоившись, мило улыбнулась, вновь подхватила Анну под руку.

– Ах! Это цветы виноваты! Их запах дурманит мне голову. Как можно обсуждать молодого человека? Это так неприлично! – хихикала и лепетала она. – Но между близкими подругами иной раз можно позволить себе несколько откровенных слов. Умоляю, скажите, милая Анна Ивановна, вы ведь не осуждаете меня?!

Аннушка обречённо покачала головой.

– Ах! Милая! Милая! Вы сама доброта! Это так великодушно с вашей стороны прощать нам наши маленькие мирские слабости! – Лизонька опустила глаза долу, и в её голосе появились мурлыкающие интонации.

– Вы неизмеримо выше и чище нас. Вас не тревожат те мелочные заботы, которые имеют такое значение для нас. Вы уже выбрали обитель, в которой будете служить?

Аннушка споткнулась, и если бы Лизонька не поддержала её недрогнувшей рукой, то наверняка упала бы.

– Благодарю, – с трудом выдавила Аннушка.

– Не стоит, милая Анна Ивановна! – проворковала Лизонька. – Ах, вам нужно больше внимания уделять нашему суетному миру! А как поживает ваша сестрица? Вот уж кто полон жизни! Такая чаровница! Я, признаться, ей даже несколько завидую! Да.

Я плохая. Зависть – это ужасно! Но ничего не могу с собой поделать. У Ольги столько поклонников! Один солиднее другого. И ведь так сразу и не скажешь, кому она отдаёт предпочтение! Положительно, ваша сестра умеет кружить головы мужчинам!

– Что вы хотите этим сказать? – холодно поинтересовалась Анна.

– О боги! Положительно ничего дурного! Я лишь восхищаюсь её живостью и приветливостью! Несколько дней назад мне показалось, что Ольга Ивановна сделала выбор.

Андрей Дмитриевич ей удивительно подходит… Но вчера… Ах! Это всего лишь мои домыслы! Генерал такой видный мужчина! Простительно, что юное сердечко растерялось… – Лизонька похлопала ресницами и, жеманно пискнув, начала прощаться: – Вот наша прогулка и подошла к концу. Всегда восторгалась великолепием вашего парка. Едва ли есть место красивее. Доброго вам дня, надеюсь увидеть вас и ваше семейство вечером у княгини Невинской.

– И вам всего доброго. Непременно будем! Передавайте поклон сестрице, – скороговоркой произнесла Анна и, сделав книксен, слишком лёгкий, чтобы считаться вежливым, поспешила к дому. Умиротворение, навеянное прогулкой, смыло волной раздражения.

Второй раз за неполные сутки ей говорят об обители. Вчера сестра, сегодня – Веленская. Как будто это дело решённое, само собой разумеющееся.