Неудача в наследство

Витающий над столами цветочно-фруктовый дух казался тяжёлым. Живот, ещё недавно недовольным бурчанием напоминавший о пропущенном обеде, вдруг сжался, закаменел. На еду не хотелось даже смотреть. Голоса окружающих звучали излишне громко и резко. Музыка, которую гости пытались перекричать, слышалась и вовсе неистовой какофонией.

– Ох, роскошь-то какая! Золото, как есть золото. И не заперто, – восхищённо причитала вдова Орлова справа от Аннушки. – А фрукты, фрукты-то! Я ж такие, почитай, уж десять лет как не видела и полтора десятка лет не едала!

Мария Гавриловна приходилась Аннушке соседкой не только по столу, но и по расположению поместий.

Земли вдовы были невелики по размеру. Коротким клинышком воткнулись они в самый край межи, что отделяла Кречетовские владения от Миловановских.

Сын её, нескладный, угловатый, с нечистой воспалённой кожей, сидящий по другую руку от Аннушки, только вздыхал протяжно и не отводил тоскующего взора от Ольги.

Сестре, нужно сказать, с соседями по столу повезло больше.

Ольга сидела меж двух своих самых видных и преданных поклонников. Андрей Дмитриевич всячески старался поухаживать за нею с одного боку, а генерал Турчилин, как мог, развлекал с другого.

Несмотря на более чем солидный возраст, стариком Турчилин не смотрелся. Богатырский рост, прямая спина, волосы, хоть и растерявшие былую пышность и блеск, но вовсе не седые, а каштановые, мягкие, слегка вьющиеся. Время от времени он сверкал улыбкой, демонстрируя окружающим полный набор ровных белоснежных зубов.

– … ещё во времена войны с кинджарами. Молод был, горяч и беден. Звание мне очередное присвоили аккурат накануне столкновения! – рокотал Турчилин, рассказывая анекдот из своей насыщенной событиями жизни. – Солдаты меня поздравляют громогласно, а у меня и угостить их нечем, ну я и говорю: «Други мои! Вы знаете, что роздал бы я вам деньги и налил вина, коли они бы у меня были, но нету того. Так дарю вам колонну неприятельскую, что перед нами виднеется!» И что бы вы думали? В тот же день кинджары разбиты были!

В ответ на его историю разлился серебряным колокольчиком смех Ольги.

Аннушка с трудом удержалась от болезненной гримасы, смех сестры бился в виски набатом, ещё не болью, но предвестником. Андрей Дмитриевич гримасы даже не скрывал, правда не болезненной, скорее уязвлённо-мнительной. Ольга упивалась ревностью одного соседа по столу и вниманием обоих.

Гостям подали горячее.