Неудача в наследство

Особо почётных оделили огненным, тем самым, из подарка Милованова.

Дождавшись, когда бокалы у всех наполнятся, хозяйка поднялась и провозгласила первый тост, как полагается, за здоровье Государя Императора Павла. Все выпили стоя и под троекратное «Ура!».

Второй тост был от Милованова. Выпили за хозяйку вечера, за её здоровье и здравие всего её рода.

Аккурат после этого и Петенька вернулся за стол. Следом за ним в столовую юркнул тот самый котёнок, с которым недавно развлекала гостей младшая дочка хозяйки. Теперь же он устроил сольный номер, путаясь в ногах слуг, отчего те едва не теряли равновесие и не роняли уставленные снедью подносы.

Лакеи спотыкались, проявляли чудеса эквилибристики, но лицо держали, не позволяя себе ни словом, ни делом оскорбить княжеского любимца. Особенно тяжким испытаниям подверглась выдержка слуг, когда двери отворились и четыре дюжих мужика внесли на плечах платформу с огромным целиком запечённым осетром на ней.

Котейка с воинственным мрявом с разбегу кинулся к рыбе, использовав одного из вносивших блюдо в качестве столба, по которому можно добраться до цели.

Мужик дёрнулся и попытался стряхнуть с себя мурчаще-завывающий комок шерсти, но не преуспел. Тяжёлая платформа покачнулась, и рыбина из её центра медленно и величаво поплыла к краю. Лакей вытянулся в струнку, вновь подставив плечо под брошенный было угол. Осётр замер. Котёнок – нет. На лице несчастного слуги отразилась такая гамма эмоций, что перечислить их не осмелился бы ни один из присутствующих.

К мохнатому нахалу, страдающему от его когтей лакею и вальяжно раскинувшемуся на краю платформы осетру бросились сразу несколько человек: распорядитель вечера, слуги рангом помельче, пятеро гостей и сама княгиня. Но первой подоспела Аннушка. Она аккуратно подхватила распевающего боевой марш, карабкающегося уже по плечу слуги, котёнка на руки. Котёнок пару раз махнул лапами, рассекая острыми когтями воздух, издал возмущённое «Мрау-у-уя» и затих. Аннушка одной рукой прижала разбойника к себе, пальцы второй зарылись в шерсть, легко перебирая шелковистую шёрстку, вычерчивали на коже зверька знак, который мамки часто рисуют младенцу на лобике, чтобы спал спокойнее.

Котёнок расслабился, размяк, завибрировал.

– Спасибо, голубушка, – проговорила подошедшая княгиня, прижимая пухлую руку к обширной груди. – Спасла, можно сказать, меня от конфуза, а гостей от голодной смерти.

Все задвигались, заохали, захлопотали. Осетра наконец доставили к столу.