Неудача в наследство

– Дальше вам лучше идти одной, – тихо сказал он, остановившись у зарослей шиповника.

Анна посмотрела на спутника, на его всклоченные волосы, одежду в неопрятных разводах и согласно кивнула. Действительно, возвращаться лучше врозь.

Михаил развернулся и полез в кусты. Двигался он неловко, какими-то рывками. Анна смотрела ему вслед и думала, что расстаться следовало на десять шагов раньше. Прятаться в кустах сирени было бы куда комфортнее, чем в колючем шиповнике. Когда шорох листьев, хруст веток и сдавленные проклятия стихли, Аннушка устремилась к крыльцу.

Глава 18. Путь домой

Михаил трясся в коляске и пытался осознать, что произошло сегодня вечером. Какие неведомые повороты судьбы привели его в такое состояние? Всё тело болело, и он морщился и чертыхался сквозь стиснутые зубы на каждом ухабе, не забывая благодарить всех богов за то, что выбрал именно этот экипаж для выезда. Коляска, безусловно, не производила того впечатления, что новомодный фаэтон, зато Михаил в ней был всего лишь пассажиром, шла она плавно и имела мягкие сиденья, что в теперешнем состоянии представлялось Михаилу немаловажным преимуществом.

Прогулка с барышней по ночному парку. Казалось бы, что может быть приятней? Или безопасней? Вот только и приятность, и относительная безопасность гарантированы вам, если вы вышли на эту прогулку с понравившейся вам девушкой, если же вы вывалились из окна с чрезвычайно странной малознакомой обморочной девицей, при этом отшибли себе всё, что только можно, про удовольствие можно забыть.

Про безопасность тоже.

Во всей этой ситуации больше всего раздражало даже не то, что он ушибся, и не то, какими глазами смотрел на него лакей её сиятельства при прощании, а то, что условия пари он так и не узнал. Между тем, прошёл один из восемнадцати оговоренных дней.

Словно в ответ на его мысли ладонь защипало. Михаил при зыбком лунном свете попытался разглядеть Знак, тот, будто пытаясь помочь ему в этом, слабенько засветился. Затем линии стали угасать, все, кроме тех, что образовывали верхний из восемнадцати треугольников.

Он, напротив, вспыхнул ярче. Михаил едва не вскрикнул, кожу под этим сияющим символом жгло весьма ощутимо. Наконец всё закончилось. Свет угас, унося с собой неприятные ощущения и фрагмент Знака.

Взгляд Михаила переместился с ладони на манжету рубашки, затем на рукав фрака. Глаза спрятались за веками, отказываясь разглядывать это безобразие. Даже в тусклом лунном свете были видны разводы грязи, а в паре мест и небольшие разрывы.