Невесты дракона-императора

Когда отец ушел, Агата спрятала, полученную от него карту, в тугой корсаж платья, и, выбравшись из кустов, прошла вперед по дорожке, освещенной редкими факелами и далеким сиянием луны.

Ей и правда нужно было прийти в себя после разговора с отцом и она понимала, что как бы она не любила его, она не сможет взять себя в руки, пока он не уйдет. При нем она всегда оставалась маленькой девочкой, ребенком, который в любое мгновение мог заплакать и попросить защиты. Она больше не могла позволить себе такой роскоши.

Ей следовало сохранять ясность ума и силу духа, если она хотела уцелеть на Отборе невест.

Агата сама ввязалась в эту историю и сама должна была теперь из нее выбираться. Отец и так очень ей помог. Она не имела праваа затягивать его в перепитии отбора невест, ведь у него был еще Титус – беззащитное и невинное дитя, которое он должен был вырастить. Она же была уже взрослой, и могла сама о себе позаботиться.

Агата больше не мечтала о том, чтобы стать супругой дракона-императора и стоило ли ей тогда и дальше пытаться задержаться на Отборе невест?

Она все же надеялась получить, обещанную княгиней Дуаре ферму, но сейчас, вспоминая разговор с Лидией, она впервые задумалась о том правильно ли она поступает по отношению к ней.

Лидия ненавидела Андроника Великого и не желала быть ему женой. Княгиня силой заталкивала ее в этот брак, а Агата ей в этом помогала.

Агате стало стыдно, и она с досадой пнула, попавшийся у нее на пути камень. Тот улетел куда-то в кусты.

Агата больше не хотела становиться императрицей. Да и едва ли у нее, когда-либо был такой шанс. Очевидно, что дракон-император выберет Пинну или Лидию, или же на крайний случай Елену.

Предложение Фрола Зериона остаться при дворе в качестве служительницы, также отпадало. Агату охватывала дрожь при мысли о том, что ей пришлось бы провести остаток жизни запертой на острове, под змеиным взглядом дракона-императора.

Подумав об этом, она испытала сочувствие к генералу Аверину. Тот не был одним из служителей и его не готовили с детства к тому, чтобы прислуживать дракону.

Да и служители могли при желании покинуть дворец и отправиться проповедовать культ дракона-императора в любом ином месте. Глас же такой привилегии не имел, его титул был пожизненным. Должно быть, генерал Аверин и сам понимал в какой западне он очутился и оттого пребывал все время в скверном расположении духа.

Пожалев генерала, Агата вернулась мыслями к собственной судьбе.