Наиль. Маг и попаданец

Но почему фанатов футбола никто не осуждает, а за красивые картинки чуть из дома не выгнали? Почему художник -- это не профессия, а художник фанарта -- чуть ли не позор?

Спасибо Косте, что погасил истерику и сглаживал все конфликты между сыном и матерью последние пару лет. Олег вынужден был признать, что дом стал домом только с приходом «папани номер десять». Именно так.

Олег нумеровал всех отчимов, которых приводила в дом его мать — особа слишком влюбчивая и легкомысленная. Актриса. Она легко влюблялась в своих партнеров по сцене, а те пользовались случаем, но больше полугода никто не задержался.

— Ты расскажи, — флегматично сказал отчим, откусывая бутерброд с сыром, — тебе сразу полегчает. Я тебе как врач говорю.

Он усмехнулся и Олег тоже фыркнул. Костя учился на факультете судебной медицины и чаще имел дело с мертвыми, чем с живыми пациентами. Олег уткнулся лицом в грушу и признался:

— Он... он... такой... м-м-м... красивый... а-а-а...

— Давай сначала.

Итак, ты пришел к нему домой, и?

— ...А-а-а… он... такой мокрый... горячий... золотой...

— Он что, был голый?

— Да-а-а... — Олег начал стучать лбом по груше. Отчим закашлялся, подавившись хлебом. Олег бросил на него взгляд и уточнил:

— Наполовину голый.

— Кхе-кхе, — откашлялся Костя и уточнил: — Наполовину голый сверху или снизу?

Олег представил себе шикарную альтернативу и замер. Потом похлопал себя по щекам, и отчим фыркнул:

— Понятно.

А Олег мечтательно продолжил:

— И вот так капля побежала…— Он медленно провел пальцем вниз по виску, скуле, очертил подбородок и потом — по груди.

Прижал раскрытую ладонь там, где та капля остановилась, потом резко выдохнул, сжал кулак и замолотил по груше.

— Счастье то какое, — оценил Костя залипательный образ, попытавшись добавить в голос мечтательных ноток, чтобы скрыть насмешливые.

— У-у-у... — провыл Олег, то ли согласившись, то ли отрицая.

— И что, и что? — попробовал изобразить интерес Костя.

— Кровь носом? Как в твоих комиксах? — Он кивнул на стеллаж с графическими романами.

— Ага, счаз,— хмыкнул Олег, перестав долбить грушу, чтобы отдышаться. — Как в твоих учебниках! Р-р-р... Я чуть на улицу не сбежал! Костя-я, а Костя...

— Ну?

— Я так больше не выдержу...

— Валерьянки накапать?

— Отстой!

— Тогда шкафы подвигай.

— Ну, Ко-остя, — Олег страдальчески смотрел, пытаясь вызвать жалость в этом прожженном цинике.