Академия колдовских сил. Прятки с демоном

— Физические наказания запрещены! — попыталась спастись от кары Малица.

Висеть в воздухе оказалось больно. Даже не так: нестерпимо больно, казалось, уши сейчас отвалятся.

— Кто вам сказал? — фыркнул проректор. — Спасибо, что напомнили, отшлепаю заодно. По-моему, это действенный метод воспитания. Ректор еще добавит, начнет распекать. Не стану портить ему удовольствие, обойдусь минимумом. Будь моя воля, — ворчливо добавил он, — саламандр бы раньше двадцати пяти в Академию не брали. Одно слово — совершеннолетние, а повадки детские.

— Мы… ой…поздно взрослеем, — попыталась оправдаться девушка.

Она говорила сущую правду. Из всех рас быстрее прощались с детством люди, позднее — драконы. Последние даже в сто лет нередко оставались подростками. Законы природы: чем дольше жизнь, тем дольше периоды развития личности. Согласитесь, странно, если детство человека и, скажем, эльфа одинаково по времени, хотя первый умрет на шесть столетий раньше.

Совершеннолетие — тоже вещь условная, призванная определить нижнюю границу брачного возраста.

Впрочем, многие расы ей пренебрегали, те же саламандры. Они занимали промежуточное положение между людьми и оборотнями, и двадцать лет Малицы советовали шестнадцати-семнадцати человеческим. В двадцать пять же саламандра достигла бы восемнадцати, то есть, по мнению проректора, стала взрослой.

Лорд Шалл ничего не ответил и отпустил многострадальные уши Малицы. Та с облегчением перевела дух.

— А теперь рассказывайте и показывайте, — потребовал проректор и мстительно добавил: — Я из вас дурь выбью.

Или думали, со мной занятия медом станут?

Малица помотала головой. Она не сомневалась в обратном.

Суровые наказания у некромантов! Теперь понятно, почему они такие странные. Если любое существо регулярно подвергать разным телесным наказаниям, адекватно мыслить и вести себя оно уже не сможет.

Потирая уши, Малица с опаской покосилась на гроб.

— Не встанет, — угадал ее страхи проректор, — другой под землей ворочается.

— А-а-а!

Саламандра в ужасе забралась повыше, то есть на чье-то надгробие, чем рассмешила лорда Шалла.

— Слезайте, Ирадос, упадете ведь!

Малица покачала головой. Балансировать на тонкой полоске камня очень даже удобно: мертвец не дотянется.

— Ирадос, это учебное кладбище, я сам его делал, — продолжал уговаривать проректор, перестав сердиться. — Нет, это уж ни в какие ворота! — всплеснул он руками.