Таблетка от старения

Увидев перед собой своего коллегу по цеху Жнеца Смерти Республики Карелии, князя Меньшикова, Граф сильно взволновался. Ох, хорошо он знал этого господина, ещё с Северной войны. Тот тогда был фаворитом Петра Первого и показал себя талантливым полководцем. Но что удивительно, после смерти в ссылке, бывший фаворит взял и вдруг осел в Карельской земле, отказавшись возглавить более предпочтительную Лифляндию. Тогда между ним и Графом состоялся интересный разговор.

— И всё-таки, почему ты оставляешь за собой только Карельскую область? Ты же понимаешь, что на вновь присоединённых землях нужен порядок? Кто как не ты?

— Ты знаешь, почему я в этом участвовал, изначально? Поддерживал Петра и шёл на многое?

— Ну как ради чего? Ради России нашей, триумфа и Виктории?! — Граф в тот момент, даже привстал с места, удивляясь такому странному вопросу.

— Нет мой друг, это не совсем так. Мне нужна была именно Карелия. Это мистическое место в России, и это исконно русская земля. К тому же она способна подпитывать любое существо, живущее там.

Это мой будущий дом. Тут мне будет хорошо. Защита у этого места сильная, а многие места ещё даже не освоены человеком.

— Так ты что отходишь от дел? Не рановато ли на пенсию. Для Жнеца ты ещё молод!

— Когда-нибудь ты поймёшь, о чём я говорю. Ну, когда захочется покоя. — пояснил бывший генералиссимус, — К тому же, свою миссию я выполнил. А Север — это спасение России.

После этого, они не виделись. Александр Данилович Меньшиков практически жил отшельником в своей Карелии.

А после прихода к власти большевиков, и вовсе обложился толковыми помощниками, практически не покидая своего поместья.

Граф как-то посетил Карельскую республику. Он был несколько обескуражен. Глушь, север, пусть и с таинственными местами, чёрными озёрами, белыми берёзами, вперемешку с тёмно-зелёными елями. Ну красиво, ничего не скажешь, но скучно, до невозможности. И что-то явно не договаривал Александр Данилович. Но как говориться, у каждого свои тараканы, даже у Жнеца.

Да и Меньшиков не такая личность, чтобы к нему просто так лезть с назойливыми вопросами.

Граф смотрел на своего друга, кого не видел уже пару столетий. Тот же хитрый прищур глаз, та же манера здороваться, широко расставив руки и стиснув собеседника так, что кости начинали трещать. Только одна особенность поразила Графа: Меньшиков словно помолодел, исчезла проседь в волосах, а глаза горели ярко. Фигура подтянута, а глаза горят ярко.