Розовый космос Розы

Считаешь это разумно?

— Ты сравниваешь моё восхищение первой земной женщиной-пилотом с религиозным фанатизмом Брохонов?! — возмутилась я.

— Я лишь озвучил яркий пример, чтобы быть доходчивее.

— Ах так? Вот тебе мой доходчивый ответ! — Я отключила связь, не желая больше это выслушивать.

Три наших джета спустились в зону поражения, которая по совместительству являлась центром запретного леса с деревьями высотой с девятиэтажные здания и толстыми ветвями-лианами. Я всё ещё немного злилась на Нирона и не переставала думать о его словах, но сейчас мне требовалось сосредоточиться на живых растениях, а потому я переключила всё своё внимание с вылетевших изо рта лейтенанта глупостей на разросшиеся по земле корни, которые ни в коем случает нельзя задеть при приземлении.

«Если деревья проснутся, у нас будут большие неприятности», — напомнила себе.

Не хотелось бы, чтобы лес направил на нас свои змееподобные руки после того, как мы случайно обожгли его «мозг» горячими двигателями.

Чем ниже мы опускались, тем сумрачнее становилось вокруг. Гигантские растения перекрывали собой небо, погружая нас во мрак. Работать в темноте для меня не впервой, но атмосфера всё равно начинала давить на нервы своей мистичностью, словно мы не на дикую планету приземлились, а прямиком в страшную сказку, где нас непременно попытаются съесть местные жители, в роли которых сейчас выступают разумные деревья.

«Хотя у них и ртов-то нет, — успокаивала себя. Правда, это не отменяло того факта, что лес всё ещё был способен задушить нас своими объятиями. — Интересно, смогут ли ветви раздавить джет?»

В голову лезли самые разные мысли, и каждая оказывалась тревожнее предыдущей.

Однако нам удалось спуститься, не задев при этом ни одного листка спящих деревьев, и устранить смок, который не нёс планете никакой серьёзной угрозы, но эффектно смотрелся в кадре. Ванеска не переставала комментировать происходящее на камеру, предавая действию больше значимости, чем оно представляло собой на самом деле. Я еле сдержалась, чтобы пару-тройку раз не закатить глаза и не прослыть на весь мир кривлякой.