Путеводная звезда (псевдоним: Тата Орлова)

 

Быть с ним! 

- Георгий! - его имя сорвалось с губ, заполняя тишину, в которой было слышно лишь дыхание.

- Люблю тебя! – хрипло отозвался он, отстраняясь, чтобы сорвать с себя мундир. – Эва!

Рубашку сдирала я сама. Отталкивала его руки, злилась, когда пытался помочь. Тянула за рукав, бросала, чтобы ощутить, как вздрагивают его мышцы, когда мои пальцы очерчивают их контур, снова пыталась снять, чтобы вновь забыться, трогая, лаская, впиваясь ноготками.

Безумие, которое мы делили на двоих.

Он от меня не отставал.

Обнимал, вдавливая в себя. Целовал, делясь своим вдохом, когда не хватало моего. Потом вдруг отстранялся, удерживая за плечи, смотрел пристально - и темнота не помеха, искал и находил, вновь прижимая к горячему телу.

Как мы добрались до кровати, я не запомнила, да и к чему? 

Летняя ночь коротка, только и хватило, чтобы притушить пламя, да понять - не ему, мне понять, что память она для прошлого, а это было…

Это было настоящим!

Глава 2

- Боялась, что ты уже ушел, - заглянув к дочери и убедившись, что в детской все в порядке,  спустилась я в малую гостиную.

Георгий был там, стоя у секретера с чашкой кофе в руке просматривал бумаги.

- Не хотел тебя будить, - отложив желтоватый лист к остальным, лежавшим стопкой, улыбнулся он. 

Глаза оставались холодными, не позволяя поверить той легкости, которой он пытался меня успокоить.

- Когда уезжаешь? – отошла я к окну. Качнула головой. 

Вчерашняя гроза принесла с собой свежесть, но и добавила хлопот.

Сломанные ветви деревьев, побитые клумбы с цветами.

Работы садовнику ни на один день.

- Егор собирает багаж, - поставил он чашку – ложечка тоненько тренькнула, скользнув по блюдцу. – Нам надо поговорить.

- Сейчас или… - обернулась я к нему.

Ночью было все так просто.

- Сейчас, - указав мне на кресло, твердо произнес он. И добавил, заметив недовольство, которого я даже не пыталась скрыть. – Скоро прибудет вестовой.

Я кивнула, принимая объяснения.

Говорить о том, что могла задержаться в детской или позволить себе подольше полежать в постели, где со мной оставался запах его тела, я не стала. Он и сам все понимал.

- Твои родители были дружны с семейством князя Изверева, - дождавшись, когда я присяду, он занял мое место у окна. 

- На их сына эта дружба не распространялась, - невольно сжав подлокотники, довольно ровно произнесла я. – Папенька считает, что наследник не достоин памяти его отца.