Хрупкая мелодия

Как будто это вообще не имело для него значения!

Подумаешь, невеста решила бросить его накануне свадьбы!

Подумаешь, она наговорила ему таких дерзостей, которые он в жизни никому не спускал с рук!

Подумаешь, она швырялась в него предметами и разбрасывала по комнате его подарки!

Действительно, что это всё для него значит? Да вообще ничего! Пустое!

Она вся, со всеми своими чувствами, переживаниями, обидами и желаниями, — для него не более, чем пустое место!

И, хотя Магрэнь весь последний час мятежно думала о том, как прекрасно она теперь заживёт без него, — теперь, когда она столкнулась с тем, что ему этот вопрос настолько безразличен, весь её боевой запал иссяк.

Ей хотелось доказать ему, что это он не ценил её достаточно и потому потерял, ей хотелось, чтобы он пожалел об этой потере и раскаялся — а получилось, что она сама убедила его в том, что жалеть не о чем.

Слёзы досады полились из неё с новой силой.

— Госпожа! — прервал её терзания голос камеристки из прихожей. — Вам тут такие красивые цветы прислали!

Вытерев глаза, Магрэнь с недоумением вышла в прихожую.

Сияющая улыбкой камеристка держала в руках роскошную охапку белых роз.

— От кого ещё? — нахмурилась она, пытаясь вспомнить, что за дерзкий поклонник мог у неё появиться, что не побоялся гнева её жениха.

— Так от господина же! — растерялась камеристка, подавая карточку.

Магрэнь нахмурилась. Михар точно никак не мог разминуться с лакеем, который нёс ей эти цветы.

— Поставьте, — кивнула она — розы-то точно не виноваты в том, что подарил их ей законченный козлина — и вернулась в комнату.

С тоской оглядела царивший там беспорядок.

Под туфелькой жалобно звенькнула любимая серёжка. Магрэнь подняла её, с обидой разглядывая тонкую изящную работу. Серёжка была всё же диво как хороша.

Вздохнув, она принялась искать вторую. В окружавшем её бедламе это оказалось сделать проблематично, но, наконец, она её отыскала, и надела серьги обратно. Они ведь тоже не виноваты, что их дарил Михар!

— А ведь не уехал, госпожа! — вдруг радостно возвестила от окна камеристка, пытающаяся пристроить рядом на тумбе поставленный в вазу букет.

«Как это — не уехал?» — удивилась Магрэнь и тоже осторожно — чтобы не было видно с улицы — выглянула в окно.

Михар, в самом деле, обнаружился на крыльце. Запихнув руки в карманы не своим совершенно жестом, он смотрел куда-то в заполненное хмурыми каплями тумана небо и выглядел на редкость уныло.