Тень дракона. Пленница

— Так как насчет приоритетных поставочек «Эш-кам-акка» из Зинборро ко двору Дракендорта? Вы замолвите за меня словечко перед драклородом Вальдом на совете?

«На советике! — передразнил эрла дракон в моей голове и добавил со знанием дела: — Наконец-то решился, значит дочурка вот-вот появится».

Я невольно улыбнулся и туманно ответил, украдкой покосившись на старинные напольные часы:

— Посмотрю, что можно сделать, эрл Дорс.

К сожалению понять, кто твоя Тень, можно лишь при личной встрече. И если простой люд достаточно собрать в одном месте, то семьи эрлов надлежит посещать лично для поддержания лояльности.

— Будьте так добреньки, драклорд Берлиан! — обрадовался эрл. — А уж за нами не загниет! Уж мы-то постараемся…

Он еще что-то говорил, но я его больше не слышал. В один миг все изменилось.

Еще не видя дочь эрла Зинборро, я понял — это она. Моя Тень. Разом стало не важно, как именно эта девушка выглядит. Пусть даже хромает на обе ноги или косит.

Линдара Зинборро пахла превосходно.

Я влюбился в ее аромат с первого мгновения.

Запах новой жизни. Запах обещаний…

Она появилась у меня из-за спины и подошла к отцу. Встала рядом с его креслом, смиренно сложив руки на животе и потупив взор.

«Тень! Моя Тень!» — раскатисто рычал мой дракон.

Он радовался и требовал немедленно схватить девушку и возвращаться домой. Я и сам едва сдерживался, чтобы не станцевать, но не к лицу драклорду вести себя точно несдержанному мальчишке.

Дело в том, что каждый драклорд к двадцати семи годам должен обрести свою Тень, иначе последствия будут печальны. Перекинувшись драконом однажды, я больше не смогу стать человеком.

Мое двадцатисемилетие должно наступить через десять дней, и это сильно все усугубляло…

— Моя вторая жена назвала нашу дочь в честь горного ландыша — линдары, что растет в горах Кирфаронга. Нежный цветочек, моя малышка — такая же, — продолжал расхваливать дочь эрл.

— Без сомнений, — ответил я.

Вопреки опасениям Берлиана, у Линдары Зинборро изъянов не было. Дорс словно и не участвовал в создании собственной дочери. Я не обнаружил ни одной фамильной черты эрла, сколько ни всматривался.

Светло-пшеничные косы, толщиной с руку, ложились на грудь. Особая серебринка, которой они отливали, передалась Линдаре от матери, как и светлая, нежная даже на вид, кожа.