Погода нелётная

Оно стояло в зените, жаркое и злое, и билось в стеклянные окна вокзала. Оно заливало белым светом дорогие сердцу места, которые были теперь чужими.

Новая жизнь, — твердила себе Маргарета, кое-как устраиваясь на наёмной койке и закрывая глаза. — Новая жизнь.

Эта жизнь состояла из отказов, — безграничной череды отказов, полных то сочувствия, то недоумения. Девица с больной спиной, которая морщится от каждого движения, с подозрительно чистыми документами, без образования, без звания, без опыта, которая не умеет ничего, кроме как водить драконов.

Её не взяли, конечно, ни в почтовую службу, ни в транспортную, ни в дозоры, ни даже к хозяйственникам. Она попыталась пойти на телеграф, но показалась там кому-то подозрительной. Вспомнила, что ещё на первом курсе закончила курсы машинисток, но не смогла найти ни одной вакансии. Какая-то сердобольная замученная женщина предложила попробоваться нянечкой в саду, но там Маргарета выдержала ровно четыре дня: первый она работала, с трудом улыбаясь, второй и третий — стискивала зубы, а на четвёртый — сползла по стене и не смогла встать сама.

У неё не было жилья, а из имущества — несколько стареньких книг и куртка с чужого плеча. Ей не взялись помогать в центре занятости, сославшись на нехватку мест, а в очереди на переобучение у Маргареты был пятизначный номер.

Она попробовала заново сдать экзамены в тот же институт, который когда-то почти закончила, и выяснила, что за войну забыла всю математику. Деньги заканчивались стремительно, и в какой-то момент Маргарета поняла, что ещё чуть-чуть, и она присоединится к неопрятного вида замученным людям, которые дремали на парковых лавочках и старались не попадаться на глаза полиции.

А новая жизнь? О, новая жизнь кипела вокруг. Город цветился флагами, сожжённый квартал отстраивали, а на месте сгоревшего сада вспахали поле, от которого ещё неделю тянуло стойким духом навоза и удобрений. Газеты пестрели рассказами о подвигах, с передовицы улыбался Макс, и Маргарета…

Как Макс не помнил слов в маминой колыбельной, так Маргарета не помнила ни дат, ни конкретных событий, ни документов.

Всё смешалось в памяти, спуталось, оставив лишь глубокое ощущение унижения и отчаяния, густо смешанное с ноющей болью.

Улетая на станцию, Маргарета ещё думала: это всё временно. Она поработает там совсем немного, а потом и её будущее обязательно наступит тоже.

Только к зиме она поняла: вот оно, будущее, уже наступило.