Погода нелётная

И он ловил бы её с азартом охотника, куда-нибудь уронил и объяснил с чувством, почему шутка вышла дурная, как будто не понимал, что именно на это она и напрашивалась.

Новая Маргарета говорила тихо и ровно, без всякого выражения. И всё-таки это был отблеск чего-то знакомого, как будто бледная тень сохранила со своим прототипом портретное сходство, или будто слова хранились в её голове отдельно от смыслов.

— А я всем нужен, — ухмыльнулся Макс и потянулся. — Так что ты там притащила?

— Клубнику… Тепличная.

Она шлёпнула его по ладоням и спрятала банку за спину. А потом присела и поднесла ягодку к мягкому носу виверны.

— Ты издеваешься? — возмутился Макс. — Ей же это на один укус!

— И что теперь? Бедная зверушка уже неделю грызёт одну берёзу! А она же болеет! Кушай солнышко, кушай зайка…

Она сюсюкалась и косилась на Макса, как будто ждала от него грязной мести. А Макс был так рад видеть в сером лице что-то знакомое, что смотрел на это святотатство — клубника! виверне! — с умилением.

Потом опомнился, конечно. И клубнику отобрал: просто поднял банку достаточно высоко, чтобы девушка не смогла достать. А щекотки Макс никогда не боялся, и Маргарета это, оказывается, помнила.

— Ты скажи лучше, — миролюбиво заговорил он, когда спорная клубника совсем кончилась, — где тут у вас можно что-нибудь посмотреть?

— Посмотреть?.. в лесу?.. ты ещё не нагляделся?

— Что-нибудь повеселее берёз.

— Ну, в посёлке баня есть.

— Я что по-твоему — бань в жизни не видел?

— Так там бабы голые по воскресеньям!

— Ааа… а билеты продают?

— Только пощёчины.

— И почём?

Шутка была глупая, но Маргарета — Макс даже подумал сперва, что ему показалось, — всё-таки хмыкнула-фыркнула и улыбнулась.

За это он простил ей даже то, что так и не успел попробовать ни одной клубничины.

Глава 6. Рябь в отражении

— Ну давай! Или ты чего — трусишь?

— А тебе-то что неймётся? Одному страшно, что водяной утащит?

— Так он всё равно меня выберет, зачем ему твои кости!

Маргарета фыркнула и отвернулась, вздёрнув нос.

Всю неделю Макс ныл, что у неё «дурацкий график». Он сидел на опушке, чесал виверну, считал пролетающих мимо драконов и отчаянно скучал, а потому решил, будто Маргарета нанялась его развлекать. Он уболтал её ночевать в лесу, занимал бесконечными разговорами и каждый раз хмурился, когда она уходила.

Кто придумал это, ворчал Макс, священнодействуя над котелком.