Погода нелётная

Так и не ясно, был ли он жив, когда всё там полыхнуло.

Кому пришло в голову выхаживать измождённую виверну, Макс не знал, — но, так или иначе, Рябина восстанавливалась при базе в глубоком тылу. И теперь кому-то наверху казалось, что это будет хороший образ для парада: народный герой на виверне, вернувшейся из плена. Что-то о воскрешении, победе жизни над смертью и несокрушимости.

Хорошенько выпив, Макс мог бы многое сказать о таких картинках. К счастью для него самого, Макс не пил.

— Ты знаешь, Рябина, она немного… немного с придурью.

Маргарета с тоской посмотрела в небо. Оно мстительно плюнуло ей в лицо каплями с козырька.

— Как ты планируешь её искать?

— Понятия не имею.

На самом деле у Макса нашлось понятие, и не такое уж дурное. Ночью, когда Рябина с визгами унеслась куда подальше, Маргарета не сообразила задуматься, зато теперь они вместе рассмотрели карту — и выдохнули.

Рябина была селекционная виверна в четвёртом поколении. Она никогда не была дикой, не имела стаи и не жила одна, — а ещё по крайней мере в последний год не бывала в этой местности. А лес, плохо приспособленный к удобной посадке, укрывал низины плотным пушистым ковром.

Легко было предположить, что, испугавшись невесть чего, Рябина просто улетела обратно на поляну, где выздоравливала после падения, — единственное место, которое она здесь знала. Даже если она и направилась туда не сразу, вряд ли она смогла бы найти в округе более удачное место для ночёвки.

Маргарета сдала дневную сводку, Макс — нарвал у станции пастушьей сумки, собрал из неё корявый букет и добавил к ней красивый помидор из кухонного ящика, крупный и пахучий. Вообще-то, помидор должен был стать основой вечернего салата, но…

Маргарета вздохнула. Протянула Максу его шлем, в котором летала уже второй день, — он, конечно же, отказался и обмотал уши шарфом. Старенький виверн крякнул от двойной нагрузки и разбегался чуть дольше обычного.

С высоты поляна выглядела проплешиной в сплошном полотне, потерянной петлёй в мягком зелёном шарфе. Несколько деревьев Макс срубил, их пеньки подкопал, а ямы подсыпал, — и теперь здесь можно было сесть, хоть и не слишком комфортно.

Маргарета вглядывалась в туманный лес двумя парами глаз: своими и виверна.