Погода нелётная

Они лежали в обнимку, её голова у него на руке, вместо матраца — два сложенных одеяла, зато подушек сразу три, тяжёлых, свалявшихся в камень и пропахших влажностью.

Она провела по плечу, — палец Маргареты казался светлым на фоне его кожи. Как Макс умудряется быть таким загорелым, если проводит дни то в седле, то у насестов? Он что — принимает солнечные ванны по расписанию?

Маргарета усмехнулась и зашагала руками, как лапами эдакого странного животного с длинным хоботом-пальцем. Поднырнула под одеяло, боднула руку, лежащую у него на груди.

Бодро потопталась по голому животу.

Пощекотала бок.

Макс не боялся щекотки, но всегда смешно от неё морщил нос. Вот и сейчас закатил глаза, потёр пальцами переносицу.

Потом поцеловал её всё-таки, долго же думал, дурачок!

Они целовались медленно и нежно, сплетаясь и пропитываясь друг другом, будто знакомясь заново. Что он за чудак — этот человек напротив, и что ему нравится? Играем ли мы, или боремся, или танцуем? Откуда вдруг в сильных руках столько ласковой нежности, что хочется на минутку забыть о маске дурно воспитанной злючки и муркнуть ему в ухо?

Из кошачьего получилось только шипеть: Маргарета потянулась вверх и в сторону, чтобы заправить ему непослушные вихры за ухо, и от этого болезненно зажало что-то в плече.

Макс долго успокаивающе целовал шрам, и было очень странно одновременно ничего не чувствовать и вместе с тем чувствовать очень много всего.

Сильные пальцы аккуратно размяли шею. Маргарета задумчиво выписывала круги по мужской груди, куснула плечо и потянулась за новым поцелуем.

Он был тёплый, этот Макс. Тёплый и надёжный, совсем растерявший за прошедшие годы мальчишескую резкость и нервное бахвальство. С таким много всего не страшно, даже если она сама тоже всякое потеряла: и лукавый задор, и лёгкость, и умение без раздумий стребовать с мужчины всего, чего ей хочется, а если плохо старается — так и выгнать его куда-нибудь далеко, зачем он сдался-то ей, если невнимательный и бесполезный?

Тени Маргарет клубились в углах, хотя и стеснялись подойти ближе.

Она подставляла поцелуям шею и размышляла вяло: она хоть умеет вообще всё ещё — хотеть? И если да, то чего именно?..

Не думать тоже было хорошо. Просто плавать в приятном мареве, позволять всякое и самой хулиганить по мелочи: то царапнуть спину, то прикусить мочку уха, то будто невзначай дразняще коснуться коленом…

— Будем спать? — шёпотом спросил Макс, нависая над ней.

Глаза у него казались чёрными провалами.