Кризис Мечтателя

— Марси поспешно схватила меня под руку и направилась к выходу. — Спасибо за сэндвич!

Я лишь успел кивнуть слегка покрасневшему Филу и последовал за своей амазонкой. Феликс лишь помахал нам проводом и снова уткнулся в монитор, усердно гоняя курсор мышки по экрану. Мы вышли в коридор и направились наверх. Я судорожно вдыхал воздух, пытаясь успокоиться. Плохая была эта идея, следовать за Дэйлом и исполнять свои детские мечты. Плюс-минус как с кожаными креслами: выглядит круто, но противно скрипит и потеет.

Это же сколько крови и боли нужно было увидеть Марси, чтобы спокойно есть сэндвич в этом подвале, зная, что за стеной лежит свежий труп молодой девушки?

— А ну-ка иди сюда. — Марси властно сжала моё плечо и затолкала в кабинет, который Арчи ранее окрестил «Пыточной». — Садись в кресло и внимательно слушай.

Я упал в кресло, озадаченно смотря на Марси. Моё изголодавшееся по ней сознание быстро проигрывало не совсем приличные варианты развития событий, время от времени подбрасывая сцены из прошлого.

Вжавшись в кресло, я с опаской вопросительно приподнял брови, пытаясь отшутиться:

— Если собираешься меня допрашивать, то могу сказать, что я уже готов…

— Помолчи, разговорчивый ты наш. — Марси подошла ближе и, уперев руки в подлокотники моего убежища, наклонилась ко мне. — Дэйл попросил попутно дать тебе немного мотивации для поддержания боевого духа, так что не пугайся, пытать тебя тут никто не будет, хотя с Арчи пришлось помучиться. Он, когда увидел своего первого покойника, говорил как заведённый и шутил так, что даже бабушка того бедного паренька написала письмо нашему старшему, что негоже мальчику с такими грязными наклонностями работать в столь уважаемом учреждении.

Наш Арчи после этого молчал почти целых два дня, стыдно ему было. Но он всё ещё стрессует, поэтому мы запретили ему болтать на заданиях, только в офисе. А бедный Фурки… Он всё ещё столбенеет при виде крови и смерти, что забывает, что он теперь служитель закона. Ронни же, наш чувственный хамелеон со своей эмпатией, теряется и закрывает все эмоции, начинает говорить так, что кажется, словно он пишет сухой отчёт для архива.

— А что ты? — Я попытался принять более мужественную позу, но был усажен обратно грозным взглядом. Хотел откровенных разговоров — получайте, распишитесь.

— Я научилась подходить к этому вопросу философски. Вот чем ты занимался на своей родине?

— Чинил само… автомобили, — одёрнул себя я.