Иду за мечтой

Только корову с телёнком пристроили в хлеву, не тащить же их за собою в дом. А утром у нас побывала вся деревня, каждый нёс всё,чем мог поделиться. Выражали сочувствие. Радовались, что есть, где пережить зиму. И предлагали по весне отстроить новый дом.

Через три дня, когда пожарище окончательно остыло, сходили и отыскали всё, что уцелело. В основном металлические части тяпок, печных ухватов и прочей утвари. Что покорёжилось от жара, снесли кузнецу, в обмен получив пару сковородок. Перетащили уцелевшие после пожара сено и дрова.

И на том забыли о страшной ночи.

Я из горницы опять перебралась в свою комнату, только вынесла кроватку сестрёнки в сарай, а её вещи на чердак. Мальчишки заняли комнату моих братьев. Бабушке досталась комната на первом этаже поближе к основной печке, где раньше хранили шерсть и стояли прялки, а тётя Маруша и дядька Казим, проявив уважение к памяти моих родителей,заняли комнату бабушки и дедушки. Корова и теленок как будто вообще не ощутили переезда из одного хлева в другой и радовались, что им дают много сена.

В доме снова пахло едой. Сашка с Антошкой носились как угорелые, и их мать не на шутку боялась, что они переломают себе конечности, однажды свалившись с лестницы. Но дом ожил, и вместе с ним и я.

Я помнила свое горе, но оно уже не жгло душу с такой силой, как раньше. Времени жалеть себя не было. Нужно было ходить в лес за дровами и проверять силки и сети. Мы с дядькой Казимом продолбили большую прорубь и, чтобы не замерзала, накрывали еловыми ветками и закидывали снегом.

И хотя овощей и муки на хлеб у нас почти не было, зато появилось мясо и рыба, чему я была несказанно рада – за месяцы одинокого житья мне остопротивела похлёбка из овса. Скудные удои молока мы отдавали на прокорм маленькой тёлочке. Нам кашу не из чего варить, на сыр или творог того удоя всё равно не хватит. А выходим малышку – в следующем году будет уже две коровы, а это целое хозяйство.

Тётя Маруша пыталась привлечь меня к домашней работе. Я не отлынивала, понимая, что ей одной трудно, но при любой возможности сбегала с дядькой Казимом и младшими братиками в лес. Иногда с нами напрашивались Иван с Федей. И постепенно ко мне вернулось ощущение прошлой жизни. Вот только мысли уехать из деревни и перебраться в город я не оставила и как хомяк паковала в мешок соболиные шкурки, которые добывала сама, без чьей-либо помощи.