Академия колдовских сил. Салочки с демоном

Розы оказались дорогими и не простыми — магически выращенными. Саламандра поняла это по необычным глянцевым лепесткам с волнистыми краями и сиреневым прожилкам. Они особенно эффектно смотрелись на белоснежном фоне. Эту красоту — и под нож, зная, что Малица отдаст или выбросит… Саламандра бы пожалела цветы, оставила расти.

Не удержавшись, адептка понюхала роскошный букет. Ой, там роса на лепестках!

Наверное, нужно в лазарет отнести, пусть дежурная лекарица порадуется.

В обитой изнутри бархатом коробочке оказались бриллианты.

Малица нервно рассмеялась, тронув ноготком застежку колье. Как шан Теон предсказуем! Но ничего, камни саламандра вернет. Жаль, нарочный уже ушел, но можно узнать адрес гостиницы, где остановился влиятельный постоялец, и отослать туда гостинец.

Наконец, дело дошло до письма.

Лучшая бумага, ровный, чуть витиеватый почерк и легкий запах парфюма вампира. Саламандра запомнила его — так, на всякий случай.

«Драгоценная моя, — начиналось письмо, — позвольте мне вас так называть, отчего вы так противитесь? Даже не хотите узнать меня, а уже отказываете.

Сколько унижений и оскорблений я пережил за этот месяц! Не вам говорить, что это для аристократа, подобного мне, но я готов стерпеть еще, лишь бы вы хотя бы ответили.

Знаю, вы не оставили ничего из моих подарков. А ведь в них вкладывали душу. Да-да, я помню, наука отказывает вампирам в этой части сущности, но, поверьте, все цветы выбирал я сам.

Хорошо, можете выбросить все, но оставьте колье. Это подарок к осеннему балу.

Может, прощальный, а может, первый дар жениха невесте.

Заклинаю поужинать со мной завтра. Не беспокойтесь, я не увезу вас в Закрытую империю, да вы и сами знаете, это практически невозможно.

Не бойтесь меня и не верьте тем гадостям, которые рассказывают о вампирах. В замке достаточно рабов, чтобы мне требовалось питаться кровью жены. Вы действительно прекрасны, юны, непосредственны… и владеете огнем. Наш союз принесет выгоду обоим. Уважение и внимание обещаю. Даже нежность и ласку — видите, как много? Вы же не верите в любовь, что ж, приходится молчать о ней.

Хотя вы мне снитесь, Малица. Согласитесь, странно для существа моего возраста и положения? Слепок снов, увы, приложить не могу: не все они, скажем так, невинны.

Если смените гнев на милость, оставляю свой адрес.

Искренне ваш,

Эльмир».

Странное письмо, сумбурное. Чем больше Малица его перечитывала, тем меньше понимала.