Не смей меня целовать

Потирая продрогшие плечи, побрела к озеру, где мотылёк пытался вылечить мой страх воды. А ведь у него получилось, мои фобии остались здесь, на дне этого странного пруда.

Стебли рогоза клонились к самой воде, а с коричневых початков срывались семена и покрывали гладь пушистыми хлопьями. Вот тебе и вечное лето. Как-то не похоже.

- Тебе грустно? - спросила не оборачиваясь, услышав за спиной лёгкие шаги.

- Моё лето подходит к концу, а вместе с ним умру и я. Бабочки не живут осенью, - горько заметил Храбрый и обнял меня за плечи.

- Хватит извиняться! Последнее время ты слишком часто это делаешь, но не пытаешься ничего изменить, - хотела убрать его руки, бросить на него гневный взгляд. Но моему седовласому видению было плохо и без того.

- Это единственное, что я могу. Любить и извиняться. Но скоро у меня отнимут возможность испытывать чувства к тебе, и останутся только никому не нужные сожаления.

Сердце сдавило с такой силой, что на глаза навернулись предательские слёзы.

- Сколько у нас времени, прежде, чем ты умрёшь?

- Не знаю. Умрёт лишь часть меня, и останется жалкая тень. Тёмная и отчаянная. Когда это случится, убей меня, Аня. Ты сильная, справишься. Тебе будет не больно, у тебя теперь есть Он.

Развернулась и с трудом подавила желание тряхнуть его да посильнее. От его жертвенности меня уже начинает подташнивать. Но вместо этого прижалась к тёплой груди, в которой не билось сердце.

- Я спасу тебя!

- Я буду ждать, Аня. Но не здесь, а за границей этого сна. Возвращайся я уже там, беспомощный и злой. Смотрю, как мы оба погибаем, - он нежно поглаживал большими пальцами мои скулы, провёл по щеке и едва заметно нахмурился. Что там у меня такое? Жуткий шрам от стекла?

- Ты плохо знаешь меня, Храбрый, - привстала на мысочках, обняла его за шею и притянула к себе, радуясь самому сладкому на свете поцелую с привкусом горечи.

В какой-то момент показалось, что я ещё сплю. Моего лица ласково касались, гладили, целовали, и тело странно реагировала на эту нежность. В груди поднималась волна неприятия и даже отвращения, но что-то чужеродное, точно забравшееся мне под кожу, наслаждалось моментом.

- Яннара...

Как лезвием по сердцу. Алекс произносит это имя, словно оно принадлежит божеству, а не противной девушке, экономящей на корме для шиншилл.