Второй шанс герцогини 2

Он действительно уминал почти любое блюдо, что я для него заказывала в многочисленных пабах и тратториях. Учитывая, что моя внешность и мои документы, как и у Регала были поддельными, а деньги на банковском счету принадлежали тому чернокнижнику, которого Регал заточил в скалу, то чувствовали мы себя великолепнейшим образом.

— Я постараюсь запомнить. А ты запомни, что гроб Тиада не должны ставить около черных свечей, иначе не узнаете правду.

Я замерла, вглядываясь в лицо Регала, а он поднял на меня взгляд — два темных провала — и повторил:

— Остерегайся черных свечей.

Я сразу же вынырнула из сна, распахнув широко глаза. Это чертово погребение испортило мне сон с Регалом. Даже сюда пролезли щупальца дяди и Тиада, чтобы его черти драли! Но все-таки сон был очень странным. Я так явственно ощущала весь шлейф запахов лондонских улиц, а городской шум... я словно была там по-настоящему.

Значит, и про свечи не стоит отмахиваться.

Я встала с постели, вдохнула из небольшой чаши отварные листья из нашего сада, которые, по словам Наэни, помогали беременным по утрам для бодрости, и накинула халат.

На кухне уже кипела жизнь, и дедушка Ромэс был облачен в черный сюртук и плотные того же цвета брюки. Конечно, дядя не ждал присутствия старшего Блэка, но я не собиралась идти на похороны одна. Пусть все знают, кого я считаю настоящей семьей.

— Ты готова, Сиенна? — позвал меня дедушка Ромэс. Я снова посмотрела на себя в зеркало и опустила черную вуаль на лицо. Что у нас, что в Стеллариуме женщины научились создавать аксессуары, которые помогали им прятать настоящие эмоции.

— Да, я готова.

Мы вышли во внутренний двор, где нас ждала карета и, разместившись в ней, отправились в дом, который был моим по праву, но который я уже никогда не назову домом — в городскую усадьбу Роз.

Дядюшка не поскупился на похороны Тиада. Весь сад был укрыт белоснежной тканью, как символом силы Солнца и Света Души. Это выглядело настолько гротескно, что превращалось в насмешку. Церемонию проводили в музыкальном павильоне, откуда доносилась грустная и медленная мелодия.

Гости впереди нас шли чинно и явно хотели продемонстрировать, что они скорбят по ушедшему бабнику и тунеядцу. Дядюшка встречал около входа, а рядом с ним стояла сестра моей фрейлины. Брианна. Она смиренно опустила голову, не скрывая лицо вуалью, а ее просторное черное платье напоминало монашескую робу. Если бы присутствующие не знали, как выглядит герцогиня Росалес, то несомненно приняли ее за меня.