Совушка

Сидни старалась, махала изо всех сил, стремясь быстрее пересечь границу. И вдруг спину пронзила острая боль, как будто ужалила пчела. Сначала показалось, что пронесло и ничего серьёзного не случилось. Но жар постепенно нарастал, расползался по всему телу. Позвоночник и кости словно плавились, превращаясь в тесто. В какой-то момент они перестали слушаться хозяйку, и последние метры сова просто спланировала на землю, прячась среди густых зарослей. Лежала, не в силах поднять голову. Маг скатился вниз, принимая свой истинный облик, подхватил птицу и скрылся среди деревьев.

Линахенгцы на адреналине рванули следом, наколдовывая аркан, чтобы схватить беглянку, – и тотчас взвыл защитный пограничный контур. Чтобы не погибнуть, маги замерли, сыпля бессильными ругательствами и проклятиями.

Сидни тоже хотела закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Она видела склонившиеся над ней лица перепуганных магов, но не могла ничего сказать. Даже стон не получился, казалось, из горла вырывалось пламя.

Жар поглощал её мягко и беспощадно. Сова видела, как шевелятся губы друзей, но не слышала ни слова: всё сливалось в густой, нарастающий гул. Она вглядывалась в мелькающие деревья и небо, не понимая, куда все бегут. Сознание ускользало. Оборотница среагировала лишь на вспышку, когда маги открыли портал. Она с трудом подняла веки и увидела Белль, Пола и Стивена. Всё!

Эгертон, белый как полотно, выхватил неподвижную девушку из рук магов.

Зло рявкнул на них:

- Прибью к дракам!!!

И со всех ног побежал в лазарет.

Глава 8

Сидни очнулась в лазарете: узнала его по специфическому запаху снадобий и зелий. Она с трудом повернула голову, пытаясь оглядеться. Над оборотницей тут же склонился знакомый целитель.

- Не шевелись! – предупредил он. - На тебе проклятийная сетка. Мы пробуем её сня-я-а-ать...

Мужской голос, словно в замедленной съёмке, начал затягиваться, грубеть и в конце концов слился со звоном в ушах.

Девушка снова провалилась в беспамятство.

Она ещё много дней балансировала на границе сознания и бесчувственной темноты, где не было зрения, слуха, обоняния. Только оживали картинки с убитыми журавлями, их вытянутые, неестественно длинные шеи и почему-то человеческие головы. Именно сейчас Сидни придавило осознание, что она тоже в крови! И пусть сова не принимала участия в самом убийстве, но она помогала тем, кто это сделал.