Совушка

- Я сейчас позвоню вашему бете! – в отчаянии крикнула оборотница.

И ошиблась, потому что Линас тут же пошёл в наступление. Он налёг на хлипенькую дверь, и она не выдержала. Коракс молниеносно ворвался в дом и выхватил гилайон из рук девушки, больно сжав запястье. Вторая ладонь легла на шею, перекрывая кислород.

- Ну, что теперь ты сделаешь?

Оборотница забилась в руках ворона, а у него даже глаз не дёрнулся.

- С вами, бабами, по-другому нельзя. Пока не ткнёшь носом, кто главный, всё что-то строите из себя… Твоё дело слушаться меня, поняла?

Сидни едва дышала, беспомощно скребя пальцами по столу за спиной.

Под руки попался пакет с мармеладом. Девушка швырнула его в лицо авилака. Пакет окончательно порвался, и на коракса посыпались конфеты вперемешку с сахаром. Линас ругнулся, вытирая глаза, а сова перекинулась и бросилась к окну. Бурич попытался схватить птицу за крыло, но она больно царапнула его когтем и взлетела в небо.

Оборотница забралась в самую густую часть леса и спряталась среди ветвей старой ели.

Сердце колотилось с такой силой, что стало больно. Хотелось то кричать, то плакать от обиды и страха. Сова раскачивалась из стороны в сторону, понимая, что бегство не поможет ей. И это всего лишь очередная передышка. Линас с дружком не отстанут.

Что же ей делать? Что делать?!!

Сотни мыслей в голове и всего несколько вариантов действий. Но ни одного, который не зацепил бы её. Или пострадает репутация, или грозит потеря работы… Сова думала долго, искала выход. Вспоминала слова Вэдимаса Рукши.

Но что может напугать сильных авилаков, прикрытых папой-бетой стаи?! И вот на этой мысли она споткнулась…

Солнечный луч ослепил совиные глаза. Утро. Оборотница ухнула, встрепенулась и полетела обратно. А в гарнизоне она пошла к Ритису Рихетчу.

- Разве ты была сегодня в дозоре? – удивился авилак.

Сидни покачала головой и протянула ему бумагу.

- Что это? – мужчина нахмурился.

- Жалоба. На Линаса Рихетча и Мариджуса Бурича. Я знаю, что Линас ваш сын, но терпеть домогательства и унижения больше не буду.

- Ты шутишь, деточка?! – голос коракса заклокотал от ярости.

Оборотница закатала рукава формы и расстегнула верхнюю пуговицу, чтобы показать синяки.

- Из-за проклятия линахенгских браконьеров мои раны заживают медленно, почти как у обычных людей, - пояснила девушка. - Ваш сынок на это не рассчитывал. И вчера, хватая за руки и шею, был уверен, что к утру не останется и следа, как у других девушек, которых он принуждал к близости.