Совушка

Сидни с трудом удавалось контролировать свои эмоции, вокруг было так красиво и роскошно, что захватывало дух! Она крутила головой, разглядывая каждую деталь, начиная от цвета портьер и заканчивая дверными ручками. Вэдимас никак не комментировал её поведение. Наверное, понимал юную оборотницу или помнил своё первое посещение театра. Наконец прозвучал звонок, погас свет, голоса в зале стихли. Зазвучала музыка, и поднялся занавес. Сова приготовилась к чуду. А на сцену вышли люди в обычной одежде, они что-то говорили, махали руками, хватались за голову…

В первом акте Сидни откровенно скучала.

Она силой заставляла себя вслушиваться в реплики артистов и следить за сюжетом, чтобы потом ответить на вопросы Вэдимаса. А в том, что вопросы будут, сомневаться не приходилось. Сова тоскливо смотрела на сцену, где героиня стенала и заламывала руки. Ей всё казалось скучным и нудным. И во время антракта девушка бежала из зала чуть ли не вприпрыжку.

В буфете оборотень купил им напитки.

- В зале довольно душно.

Сидни согласно кивнула, беря протянутый бокал, и вдруг перехватила внимательный взгляд мужчины неподалёку.

Ворон не входил в Алукайский гарнизон, и они точно не встречались раньше. Сначала девушка не обратила внимания, но когда в очередной раз перехватила цепкий чёрный взгляд, забеспокоилась.

- Вэдимас, - она шёпотом позвала коракса, - у меня что-то на лице? Может, макияж размазался?

- Нет. Почему ты спрашиваешь?

- Тот мужчина… Он так смотрит…

Ворон весело усмехнулся.

- Птичка моя, ты красивая.

В тебе есть особая прелесть. Помнишь, как писал Вартак? «Всю яркость спелых летних дней не променяю я на утра прелесть…» - мужчина посмотрел на оборотницу. - Твоя красота не броская, но манкая. Не каждый обратит внимание, но если заметит, то уже не забудет.

Сидни польщённо заулыбалась и украдкой взглянула на незнакомого авилака. Тот словно ждал этого и отсалютовал бокалом с шампанским, а девушка окончательно смутилась. Она отвыкла от ухаживаний и флирта. В гарнизоне оборотни вели себя по-другому, для них сова была сослуживцем в первую очередь.

А об «ухаживаниях» Линаса Рихетча и Мариджуса Бурича она и вспоминать не хотела.

Мужской интерес был приятен. И Сидни надеялась, что незнакомец сделает следующий шаг. Но вдруг услышала с той стороны смех, она подняла глаза и увидела рядом с кораксом кудрявую девушку. Та что-то весело щебетала, жестикулировала, привлекая внимание окружающих и молодого, свободного самца прежде всего. А потом что-то спросила у него.