Аврора. Заря сгорает дотла

Барти обрадовался дородному буканбуржцу в цветных штанах, рубахе и треуголке, как родному:

— Доброе утро! Я...

Буканбуржец только выставил ладонь в немом приветствии, как делают маршруточники на трассе, и отправился дальше по своим делам.

Барти такой игнор не понравился.

— Да чтоб тебя медведи морские порвали! — крикнул он вслед самое смачное ругательство скалистого побережья.

Вот так защитник — нечего сказать. Ему бы самому научиться себя вести для начала. Не на корабле чай. Приставил дознаватель своего человека.

— Вы на драку не нарывайтесь, пожалуйста, — дернула Ро своего сопровождающего за рукав.

Барти попытался оправдаться:

— Да он!.. Вы видели?!.

— Барти, мы пока здесь — гости. Чужестранцы. Не стоит нападать на других, пока хотя бы не узнаешь местных правил поведения. Да и вообще нападать — оно дело не очень.

— В Буканбурге проигнорировать товарища в беде — повод к дуэли.

Ро вздохнула.

— А я слышала, вам на товарища и напасть не зазорно. И ограбить, и в рабство сдать. Вон, «Аузония» была пиратским судном, но «Искатель» не имел ничего против того, чтоб взять ее на абордаж.

Барти поджал губы.

— Это другое. Мы знали, что «Аузонию» конфисковали мятежники. В награду за помощь Вестланд разрешил нам взять преступников в рабство. А там оказались только гребцы, которым переключили волю. Знать бы, как - не так уж это и просто... В общем, ты ничего не знаешь про Буканбург!

Вот так они и перешли на «ты».

— А ты ничего не знаешь про Вестланд. И я не знаю. Просто признаем это и идем дальше.

Рабы. На которых и Вестланду плевать. А она так надеялась забыть, как дурной сон. Тем не менее, Аврора понимала, что и слова, которые она только что сказала Барти, и те, что Барти сказал ей — истина, о которой ей самой нельзя забывать. Она всего лишь чужестранка, она ничего не знает, она не может их судить по своим меркам, будто бы ей известны добро и зло. Пока ты не знаешь подробностей, какое у тебя право осуждать? Да и знающие не могут изменить мир так, чтоб без.

Где добро и зло будут понятны так же, как день и ночь. Ее личные добро и зло, потому как добро и зло других — потемки.

— Улица Третьего луча, — прочитал Барти табличку на доме на площади и сверился с картой. — Нам сюда. Ищем шестьдесят четвертый дом.

Ро делала вид, что разглядывает витрины.