Аврора. Заря сгорает дотла

Но в плохие дни — знаешь, Барт — в плохие дни я думаю, что это и правда — проклятие. Куда удобнее жить, ничего не чувствуя. Ведь когда случилось слишком много, и оно все случается и случается, и не хочет перестать, ты больше не вмещаешь. Вот как в последние три дня. Происходящее разбивается, словно о стену, о самое сердце, его стенки истончаются; все пережитое, но так и не осмысленное, не устаканенное, не разложенное по полочкам, так и витающее внутри взрывным коктейлем, разрывает стенки организма и души, рвется наружу истерикой, яростью или оцепенением.

.. Ты кажешься окружающим сумасшедшим, психопатом, смертельно больным, да и сам поверишь во что угодно, ведь и сил держаться на ногах не остается... Отправляясь спать, ты возвращаешь себе лишь два-три процента заряда, которые заканчиваются, едва сделаешь пару шагов и примешь пару решений... Но худшее в том, что я предпочту умереть, чем позволить кому бы то ни было вырвать это из меня.

Аврора умолкла и сглотнула вязкий комок слюны. Рассмеялась неловко.

— Тебе я тоже кажусь сумасшедшей? Фаррел меня за такое на «Искателе» собирался бросить за борт. Если бы не... свечи чистых душ, как вы это называете.

Барти Блэквинг пожевал щеку и указал на купол впереди.

— Мы дошли, госпожа Бореалис. Этот купол?

Вот так всегда. Никто ничего не поймет, и тебе жить с этим, Ро. Ты даже объяснить внятно не можешь. Ей казалось, Фаррел ее понял тогда, на корабле, защищая от пикси, разгадал ее побег в Мерчевиле, а он... как же, «ценит».

— Да, этот.

Купол взлетал высоко кверху в голубое, ослепляющее блеском солнца небо.

Аврора задрала голову, пытаясь найти, где он тут недостроен. Леса — да. Но дыры отсюда не видно. Любопытно... Как там внутри? На дверях висела табличка «закрыто» и чуть ниже закаляканная афиша «следующая премьера первого орботто, название скажу позднее».

Через две недельки, значит. Интересно, Гаррик Тенор уже написал что-нибудь или у него творческий кризис, и потому «название скажу позднее»?..

— Но, госпожа Бореалис, — прозвучал голос Барти будто из другого мира, — его светлость вас слишком уважает, чтобы вырывать из вас то, что вы хотите оставить.

Аврора вздрогнула и обернулась. Блондин в вестландской темной форме, такой же, как Фаррелова, выглядел серьезным и сосредоточенным. Откуда ж такие выводы?...

— Почему же?

— Ну, он... — Барт вроде как смутился, — очень хорошо о вас отзывается. И защищает ведь всегда. Это... просто видно. Может, я ошибаюсь, но мне так кажется...

— Надеюсь...