Отрава для сердца моего

Затем светло улыбнулся и перевел разговор на дом, в котором теперь жила Ясна, затем деликатно посоветовал ей обратиться к портнихе, которая обшивает волеронок. Обещал свою помощь, если вдруг у нее будет большая загруженность и она откажет Ясне. Девушка решила, что деда, судя по тому как он одет, обшивают самые лучшие и модные портные. Ясне потом весь гардероб сшила портниха, которую посоветовал дед.

После обеда Амьер и Тройс ушли в кабинет и долго что–то обсуждали. А после того, как уехал дед, муж отвез Ясну к отцу и позволил ей забрать вещи, которые ей были дороги и кое-что из одежды, чтобы переодеваться, пока ей шьется полный гардероб.

Потом, когда отец выздоровел, он стал сам приезжать в гости к Ясне, удивительно, но Амьер не был против этого. Отец пытался тоже расспрашивать ее о жизни с Амьером, но Ясна не спешила делиться с ним подробностями, незачем это было делать – беспокоить отца. Тем более, что ее семейная жизнь налаживалась. Амьер не позволял ей выходить без него из дома, не вывозил никуда из квартала волеронов, но, несмотря на это, ее жизнь теперь отличалась от того, что было с ней в замке.

Муж не вмешивался в ее заботы, хлопоты по дому, да и здесь его помощь не была нужна. Хотя и служанки, кухарка, обслуга были волеронками и волеронами, они никак не выказывали своего пренебрежительного отношения к людям, тем более к хозяйке, жене своего господина.

Тройс иногда навещал их с мужем. Пообщавшись с Ясной, закрывался в кабинете с Амьером, частенько к ним присоединялись еще волероны.

Иногда из кабинета доносился гул яростного обсуждения, видимо, каких-то проблем. Ясна знала, что Амьер метался в горы и обратно, встречался с волеронами. Раза три к ним приходили высокие княжеские должностные лица, их она знала, они бывали в отцовском доме. И приходили они через «зеркала», что очень удивляло девушку. У Ясны создавалось впечатление – что-то назревало, и это накрывало ее предчувствием надвигающегося несчастья.

Все вроде бы было хорошо, но последнее время Ясну не оставляло чувство затишья перед бурей, ее душу временами саднило от непонятной тоски и сердце заходилось в ожидании невзгод.

Вот и сейчас ее окатила холодом волна необъяснимого, мучительного предвестия беды.

Ясна попыталась загнать вглубь неясную, саднящую тоску и выбралась из кровати, накинула халат на обнаженное тело и хотела вызвать служанку, но не успела. Дверь резко распахнулась и на пороге возник Амьер. Его вид всколыхнул в душе Ясны все ее страхи ожидания беды.