Пропавшая Невеста

Проснулась, когда за окном еще было темно, еще на минутку прикрыла глаза, и открыла их, когда Нарва уже суетилась возле очага:

— Подъем, лежебока, — проворчала травница, помешивая в маленьком котелке постную кашу, — разоспалась ты сегодня.

Ника сладко зевнула и потянулась, чувствуя себя отлично выспавшейся.

— Подай мне прихватки.

Девушка проворно вскочила с кровати, сняла прихватки с веревки, на которой они сушились всю ночь и протянула их травнице.

— Давай…Ой, — завопила Нарва и отшатнулась в сторону, едва удержавшись на дряхлых ногах, — кошмар-то какой!

— Что? Что случилось? — испуганно вскрикнула Доминика.

— Ты…— старуха указывала пальцем на ее лицо, — ты…

***

Совсем перепугавшись и ожидая самого худшего, Ника принялась ощупывать свое лицо и замерла, почувствовав гладкую кожу. Трепещущими пальцами прошлась по скулам, потрогала ровный аккуратный нос, провела по мягким губам.

Потом осторожно, едва дыша, выставила вперед руку и посмотрела на нее.

Светлая, нежная кожа и розовые ноготки…

— Нет, нет, нет, нет! — запричитала девушка, — только не это!

Она бросилась к комоду и принялась шуровать по ящикам, в поисках маленького почерневшего по краям зеркальца.

Оно нашлось в самом низу, под старым отсыревшим барахлом, там куда никто и никогда не заглядывал. Ведь до этого дня здесь некому было в него любоваться.

— Да что же это такое?! Почему? — сокрушалась Ника, рассматривая свое лицо. Оно было такое, как и прежде, до морока, наложенного коварной Мойрой.

Разве что чуть более бледное, чем обычно. И более взрослое.

Перепуганная старуха начала пятиться, вернула со стола тарелку с кашей, и запричитала во весь голос:

— Да что же это такое? Да где это видано!

— Нарва! — Доминика бросилась к ней.

— Уйди, окаянная!

— Это же я!

— Уйди, я сказала!

— Нарва, прекрати, — он схватила травницу за тонкие, иссохшиеся руки, — посмотри на меня! Это я! Ника!

Бабка перестала вырываться:

— Да знаю, я что это ты! Чай не дура! Ты только посмотри! На тебе лица нет!

Ника нервно рассмеялась:

— Как раз теперь оно на месте.

— А еще ты говоришь! Мне нравилось, когда ты молчала. А теперь что? Постоянно слушать твою трескотню?

— Можно подумать, что чудовищем я тебе нравилась больше.

— Конечно, больше! — проворчала травница, окончательно успокаиваясь, — зеленая была. Интересная. А теперь как все — моль бледная.

— Спасибо, милая женщина, — Ника отпустила ее руки и принялась убирать осколки тарелки.