Холодная дерзость: Отвергнутая Истинная

Вместо этого она предположила, что, если всё же окажется не у себя дома, то за ней могут наблюдать. Изображая, что ворочается, она ощупала постельное бельё; прислушалась и даже принюхалась к запахам того помещения, где оказалась.

Саши рядом не обнаружилось, а также подушка совершенно не пахла его приятным и таким родным запахом с неизменной ноткой парфюма. Вместо этого она отдавала цветочной отдушкой, какую Астра никогда бы не стала использовать, ведь супруг приучил её к более «мужским» запахам, которые, признаться, пришлись ей по вкусу.

Кроме того, подушка оказалась перьевой, а кто сейчас использует перьевые подушки?

Скверный знак.

Так же за окном слышались голоса, но отсутствовали звуки проезжающих машин или песни из чьего-нибудь оставленного на подоконнике радио. А уж когда до неё донёсся явственный топот копыт по брусчатке… тут Астра с досадой поняла, что никакой это оказался не сон. Сердце сжалось в тревоге и ускорило темп.

Осталось только открыть глаза и воочию убедиться в том, о чём сообщали ей все прочие чувства.

Она так и поступила.

Помещение и впрямь оказалось далеко не комнатой её с Сашей квартиры; однако, пробудившись в подобном месте, мало на что пришлось бы жаловаться. Широкая кровать «под старину», установленная на возвышающемся постаменте, к которому даже ступени вели, сама по себе уже позволяла взирать на всех в комнате взглядом могучей владычицы. Даже жаль, что она сейчас была здесь одна. Нежно голубоватый балдахин, стоило только отвязать пышные шнуры от перекладин, позволил бы закрыться от всего мира и оказаться словно посреди океана или лазурного неба.

Половицы из красного дерева поблёскивали лаком, а все подходы к ложу щедро покрывали ковры, пышные и мягкие настолько, что, наверное, на них можно падать лицом, не боясь ушибиться. Она как-нибудь позже проверит это; когда подыщет подходящего испытуемого. Из приоткрытого витражного окна в комнату, игриво разукрашивая всё это великолепие, изливался разноцветный свет.

Стены, сложенные из отполированного камня, навевали мысли о покоях царицы, но никак не пленницы.

А уж всяческой мебели и вовсе оказалось столько, что не представлялось никакой возможности посчитать.

Вот только кто это решил, что Астре всё это нужно? Кто тот надменный фат, вздумавший задобрить её этими дарами?! Красноречивая вычурность всей этой роскоши только распалила её и без того вспыльчивый темперамент. Беспомощная тревога быстро сменялась раздражением и сарказмом.