Тирра. Игра на жизнь, или Попаданка вне игры

У тебя талант, светлоокая!»

«Надеюсь на такой же конструктивный ответ».

«Кьорвей — это название птицы Верхнего мира. Ты на нее чем-то похожа, и я дал тебе именно такой позывной для нашей связки в чеере. Так делается, чтобы никто не мог настроиться на имя и подслушать твою беседу через мое посредничество. Сделай шажок к двери, успокой мою душу».

Надо же, как интересно — душа у духа!

Но просьбу выполнила, мне не жалко.

«Я тоже должна дать тебе позывной, Аркус?»

«Да, но пока рано. И для учебного чеера это не обязательно.

А вот для личного духа — очень важно. Имя должно вызреть, родиться само собой, чтобы слиться с моей сущностью. Пользуйся пока тем, где ты изменила всего один звук, этого достаточно».

Какие сложности, подумать только!

«Значит, Аргус? Был такой многоглазый великан. Неусыпный страж. Его еще прозвали Паноптес, всевидящий…».

«Принимаю! Мне нравится! — с ликованием перебил дух. — Для срочных вызовов — Аргус. Для важных переговоров повышенной секретности — Паноптес.

Приятно провести время в беседе с мудрым духом — Аркус».

Я не рассказала духу, что в земных мифах Гермес укокошил всевидящего Аргуса: усыпил игрой на флейте и отрубил голову. Может, под туфелькой — как раз окаменевшие останки многоглазого зазнайки?

«Таинэ, — отвлек меня бархатный баритон. — А давай ты перестанешь рисковать своим и моим здоровьем и пойдешь в свои замечательные апартаменты, где нет сквозняков на ужасных лестницах?»

«С радостью, Аркус, — согласилась я.

— Но не раньше, чем ты расскажешь мне, почему разыграл из себя глухонемого духа и выставил меня дурой перед саром Тарреком».

«Паноптес, — поправил дух. — Обращайся ко мне так, когда мы входим в приват-зону».

Какие интересные слова он знает, однако. Или это мой хитроумный мозг опять подставляет знакомые словечки, переводя незнакомые понятия? Я даже понять не могу, на каком языке мы сейчас разговариваем. Точнее, думаем. Парадоксальная тема на самом деле — телепатическая беседа с иномирной сущностью.

Не на русском же он со мной говорит.

«А мы вошли в приват?» — откликнулась я.

«Давно уже».

«Я буду называть тебя

Паноптес-Аркус

, иначе запутаюсь».

«Принимается. Так вот, моя прекрасная

леди Кьорвей

, я молчал, потому что поклялся, что мерзавец Таррек никак не сумеет меня эксплуатировать. Ни в своих гнусных делишках, ни в учебном процессе, ни в бою. Никак, нигде и никогда.