Страж сновидений и ночной кошмар

– Дикая кошечка, если ты сейчас же не перестанешь убегать, я начну рассказывать, что именно мне понравилось этой ночью.

– Артон, – рассмеялась я искренне, тоже мне напугал, – что за бред!

– У тебя такая кожа, – зашептал дракон, – словно шоколадка. Такая сладкая, смуглая…

Артон облизнулся, а я фыркнула: тоже мне смутил…

– И ночью ты была такой горячей, тесной и только моей, – нахмурилась: куда-то не туда его потянуло. Вновь постаралась освободиться. – Я успел изучить тебя всю. Вот, к примеру, твоя грудь – особенная на вкус и ее вершинки…

– Замолчи, – прошипела я, напрягшись.

– Я только начал. Как ты себя вела – это совершенно другой разговор. Ты так выгибалась, буквально вталкивала меня в себя…

– Артон! – уже умоляюще смотрела на дракона, щеки пылали от стыда.

– Но я серьезно. Знаешь, я сейчас вновь не против проиграть, – и такая хитрая ухмылка, а руки уже пробрались под одеяло и коснулись разгоряченной вновь кожи.

Толкнула дракона под душ, скинула одеяло и тоже встала под струи воды. Взгляд Артона тут же прошелся по моему телу.

– Телли, ты так красива…

– Артон, ты… прекрати! – я отвернулась, но дракона мои слова ничуть не задели, он лишь обнял меня, прижимая к себе.

И все-таки дыхание перехватило…

Закончила мыться первой, выскочила, надела темное платье и направилась освежиться в сад.

Такая близость… Неужели Артон, действительно, так полюбил? Неужели я, действительно, кому-то так нужна? На всю жизнь…

– Телли, – услышала я голос Иливии и приоткрыла глаза, – я назвала его Смити.

Замерла, в голове пронеслось очередное воспоминание…

«– Чего трешься о мои ноги? – хмуро посмотрела я на серого котенка. – Вон твоя мама, она у тебя хотя бы есть…

Котенок жалобно пропищал и опять потерся о мои ноги.

– Меня вновь выгнали из еще одной семьи, эта уже третья. Но на этот раз я была умнее: не привязалась и даже успела кое-что заполучить. Достала из старого кармана серебряную цепочку с очень миленьким камушком. Я знала, что меня выбросят, словно я вещь… Но тебе, может, повезет больше.

Села на деревянную скамью. На улице снова зима, которую я ненавижу. В душе как-то по-особенному холодно. Я сжала кулон в ладони. Это меньшее, что мне может достаться. Вот почему одним все, а другим ничего?

– Они сказали, что я слишком грубая и холодная… Но как я могу быть другой, если меня не научили?»

Я была в седьмом классе, когда настал период жадности и злости на судьбу.