"Чудовищный" секрет Авроры, или Магистра не дразнить!

– Еще вчера вы были Карповой, мисс, – недоуменно напомнил мужчина, вынужденный все же обратить на меня внимание.

– Я и сейчас Карпова… сэр… магистр Салливан… Эр Джей… – вот лучше бы он на меня не смотрел, потому как это непонятным образом смущало. Путало. И бесило!

– Я вызывал мисс Осворт.

– У Софи медотвод. По уважительной, но очень личной причине.

– Классно быть дочкой декана, – профыркала Девенпорт. – Можно взять справочку на особые дни.

«Скорее уж, на особые ночи», – мысленно поправила Энджелу. Была у Софи кое-какая особенность, в которую она однокурсников посвящать не желала.

Так что пару-тройку раз в месяц декан официально освобождал ее от первых занятий, к которым она никак не успевала привести себя в форму.

– А вы, видимо, еще и староста?

– Не староста она, а заноза в одном… кхм… – ехидно процедила Мика.

– У нас нет старост, магистр Салливан. Не принято, – вежливо пояснила Джил. – В отличие от Лондонской системы, в которой…

– Нет – и слава троллям, – осек ее мужчина. – Меньше головной боли.

Передайте мисс Осворт, что я жду от нее справку до вечера.

Софи, как и ее отец, была вервольфом-полукровкой. Поэтому любила временами повыть на полную луну и погонять зайцев в заповедном лесу. Точнее, так было раньше. Но в июле у нее что-то стряслось, и она перестала в «особые ночи» бывать в Академии.

Теперь она проводила время в садах у Пункта Связи в обличии поджарой черной волчицы, заставляя нас гадать, что стало причиной резких перемен. Я пыталась ее расспросить пару раз, но Софи краснела, бледнела, иногда даже зеленела, нервно дергала плечами и быстро уходила от ответа.

В прямом смысле. Ногами.

– Расков, Александр? – вырвал меня из раздумий холодный тон магистра.

На очередное незнакомое имя обернулись решительно все. Еще один новичок записался сразу на шестой курс мановением маминой волшебной палочки? Да куда нам их столько, солить, что ли?!

– Я Расков, сэр, – с небольшим поклоном отрекомендовал себя блондин, стоявший рядом с Эйнаром. Оба выглядели весьма колоритно, свежо и, что греха таить, привлекательно.

– Салливан, Салливан… – бубнила Джил, старательно что-то припоминая. – Да ладно? Тот самый?!

– Тот самый который? – закусив губу, чтобы не выдать лишнего интереса, переспросила я.

Джиллиан Кавендиш у нас всезнайка и по совместительству голос разума. Никто не знал, в кого она пошла своей тягой к наукам, фактам и слухам. Даже папа каждый раз искренне удивлялся, откуда в ней завелись извилины.