О личной жизни забыть

– А если я сбегу оттуда, меня посадят в тюрьму?

Петр, довольный возникшим общением, не удержался от снисходительного сарказма.

– Да, и еще будут долго пытать каленым железом, а потом расстреляют. Между прочим, у тебя здесь есть настоящая бабушка, мама Сергея Николаевича, твоего отца.

В глазах юноши на секунду вспыхнул живой огонек.

– А я могу ее увидеть?

– Ты хочешь общаться с бабушкой через переводчика?

– Она что, и английского не знает? – Интерес к мифической бабушке тут же угас.

Зацепину показалась подходящей мысль на какое-то время отправить парня к настоящей русской бабушке, из тех, на которых, как известно, все российское воспитание держится.

Но подполковник Шелех его идею не поддержал.

– Тринадцать лет это уже не тот возраст, чтобы от бабушек в восторг приходить. Давай лучше его в интернат оформляй.

– В сто четырнадцатый?

Подполковник глянул на подчиненного тяжелым взглядом.

– Может, все-таки в другой, откуда ему труднее будет добираться до коста-риканского консульства? – проявил он свою осведомленность о больничных делах.

 – Погонами рискуешь.

– Да все с парнем будет хорошо, – заверил шефа капитан.

Глава 11

Все время своего нахождения в госпитале Алекс пребывал в глубоком ступоре. Он ел, спал, говорил какие-то слова, даже внятно спорил с дядей Альберто, но это продолжало оставаться частью его заторможенного состояния. Как ни странно, об отце и матери он сожалел меньше всего, не мог простить их молчания о своих взрослых тайнах. Почти целиком его заполняло ощущение беспомощной игрушки в руках обстоятельств, когда ничего и никак нельзя сделать.

Единственным спасением было смотреть на себя как на героя киношного боевика: мол, что еще может приключится с этим коста-риканским парнем? Ведь не может он вечно лететь в этих бесконечных самолетах и лежать на неприятно пахнущей больничной койке?

То, что его родители действительно русские шпионы, он понял еще на явочной квартире в Сан-Хосе, только не поверил, что они могут быть настоящими русскими, уроженцами России.

Их просто как-то хитро завербовали, возможно, тогда, когда он лежал в больнице со своим солнечным ударом. Эти вербовщики наверняка пригрозили убить его, Алекса, если папа не будет с ними сотрудничать. Ведь недаром же на маму порой находили необъяснимые порывы какой-то болезненной нежности, когда она вдруг начинала обнимать и целовать его, своего сына. Теперь совершенно ясно, что так она выражала безвыходность их с папой положения.