О личной жизни забыть

И он загружал: заставил проштудировать три книги по бухучету, купил ей самый простенький компьютер и каждый день приносил стопки местных газет, по которым обязал Исабель составлять картотеку на всех окружающих политиков и общественных деятелей. По идее последнее он должен был делать сам, но зачем перетруждаться, когда рядом есть склонная к послушанию жена.

– А ты чем тогда будешь заниматься? – пробовала она возражать.

– А мой долг как настоящего альфа-льва лежать в гамаке, ковыряться в носу и мал-мало думать.

Разумеется, никакого такого вальяжного гамака у Карлоса и близко не было. Кроме потогонной официальной работы существовала еще тотальная настороженность, которую все время приходилось скрывать, и необходимость постоянно совершенствовать свою шпионистость: наблюдать, анализировать, делать выводы. Тот тренаж, что он прошел в разведшколе, помогал лишь отчасти, во многом приходилось действовать по наитию. Один вопрос, до какой степени нужно вливаться в окружающее общество, чего стоил.

И где та грань между заискиванием и напыщенной независимостью с окружающими? И насколько можно впускать чужаков в собственный дом? Или как оградить себя от назойливого панибратства коллег и знакомых?

Неожиданностью было обнаружить в местной среде обитания некий карантин, когда должно было пройти какое-то время, чтобы окружающие хоть чуть-чуть приняли их в свой круг, простив и привыкнув к некоторым странностям поведения «аргентинской четы».

– Здесь, кроме самого дешевого чтива, никто ничего не читает, – жаловалась Исабель.

 – Кажется, такая мелочь, а безумно раздражает.

– А как они умудряются еще и на балет не ходить?! И в филармонию ни ногой! – посмеивался над ее претензиями муж. – Если будешь на этом зацикливаться, станет совсем невмоготу. Давай просто выше ценить то, что есть. Будем костариканцами больше, чем сами костариканцы.

Сильнее же всего их донимала жара. Пока они не научились бороться с ней с помощью обыкновенного будильника.

Если вставать не в восемь, а в шесть каждое утро, то к одиннадцати-двенадцати, до первой волны обжигающего воздуха, можно было успеть сделать массу вещей. Точно так же, если пораньше выползать и после полуденной сиесты. От ночной же духоты спасались, ставя возле постели тазик с водой и каждые два-три часа смачивая в ней простыню, которой укрывались.

Зато заблокировав в своем сознании подобный негатив, они обнаружили вокруг немало замечательных вещей.