Выжить. Остаться собой.

Кроме Аравия, я видела только двоих. Не знаю точно, какую функцию они выполняют, может и просто рабочие. Перед ужином заметила, как один рубит толстые ветки, напоминающие тростник-переросток, а другой наполнял водой заметно опустевшую бочку.

Рано утром, девушки еще не проснулись, а солнце только-только стало показываться из-за горизонта, в лагерь прибыла целая делегация на птеродактилях. Я с интересом разглядывала прибывших. Аравий выскочил их встречать, едва только послышались первые удары крыльями о землю.

На одном крылатом звере сидел взрослый мужчина. Такой же темнокожий, как и все тут, но волосы и ухоженная борода пришельца были седы. На втором птеродактиле прилетели сразу двое. Тоже по виду уже не слишком молодой мужчина и совсем молоденькая хрупкая девушка. Наряд девушки словно был нарезан на полосы и развевался на ветру. Даже засмотрелась. Волосы она собрала в высокую прическу, накрыв сверху чем-то вроде тюрбана, мужчины головы не покрывали.

Приземлившись, убеленный сединами отвел зверей подальше от лагеря, надежно фиксируя.

Клювы и у этих двоих были крепко перемотаны, не позволяя животным раскрыть пасть. Бедные, как же они пьют и едят?

Посмотреть на кормление хищных зверей мне удалось ближе к вечеру. Гости тогда уже улетели, а вот птеродактиль халишера Тарскони оставался в лагере, как и его хозяин. Халишер Тарскони сам лично понес зверю ведро с кусками сочащегося кровью мяса и другое – с водой. Разматывая пасть, мужчина все время был настороже.

В руках держал острую зазубренную палку с металлическим наконечником, за поясом виднелся большой тесак. Зверь при этом оставался крепко привязанным за обе лапы толстой цепью.

Девушки на кормление не смотрели, каждая предпочла отойти как можно дальше, кто-то даже укрылся в домике. А вот меня снедало любопытство. Поначалу пряталась за деревом, но оттуда было совсем плохо видно, поэтому спустя пару минут все же решилась выглянуть и даже подойти ближе. Благодаря тому, что все отошли, меня никто не останавливал.

Тарскони размотал удерживающую пасть перевязь полностью, ведра он еще раньше подставил поближе, сам не стал отбегать или отскакивать. Лишь достал тесак, расставив ноги пошире, всем своим видом демонстрируя готовность защищаться.

Птеродактиль первым делом, стоило его пасти освободиться, раззявил ее максимально широко и издал душераздирающий крик такой громкости, что после него еще с минуту звенело в ушах.