Крылатая рать

Безымянный оглядывался по сторонам, мечтая встретить ту, к которой привело его сердце. Ему мерещилось, как он подхватит ее под руку, а она не отстранится, нет – она прильнет к нему, и они пойдут рядом, касаясь руками, волосами, бедрами.

Безымянная вспоминала, как ее спутник был гибок и нежен, ухаживая за прохожими дамами, представляла, как он бы мог ухаживать за ней. Сердце ее колотилось все сильнее, желание все росло, но она не решилась просить у него ласки, боясь нового отказа. Страх быть отвергнутой оказался намного сильнее желания быть любимой.

Она только нежно смотрела на профиль Безымянного, мысленно ласкала его и шептала про себя: «Мой Ангел».

Вдруг, когда они сворачивали на улицу Развлечений, Безымянный что-то заметил. Он замер и, проследив взглядом за черноволосой девушкой в цветастом платье, увлек свою спутницу за ней следом – в дверь, над которой красовалась вывеска «Погребок». Безымянная закусила губу и покраснела – ее захлестнула волна ревности и обиды.

«Ну чем я хуже этой вырядившейся девчонки, которая таскается вечерами туда, куда нормальным женщинам ход закрыт. Тоже мне, искательница приключений!» – подумала она с досадой и негодованием.

Глава седьмая. «Я буду вашим пажом»

Мурава давно уже мечтала об этом приключении. Посещение вечернего сеанса во взрослом кинотеатре на улице Развлечений – это должно стать ее лучшей проказой. Чтобы никто не мог ее остановить, она держала этот замысел при себе, даже Белорозу в эту затею посвящать не стала.

Беспокойство от утреннего происшествия успело улетучиться – Белороза была в порядке. И снова вела себя, как подобает воспитаннице знатного рода: чинно и спокойно. К концу дня сердце запросило новых острых ощущений. И вот она решилась…

Когда «Карусельный двор» закрылся, Мурава, вместо того, чтобы поспешить домой, пошла в противоположную сторону. Чтобы не быть узнанной, она опустила на лицо вуалетку. По этой улице она еще никогда не ходила дальше «Карусельного двора».

Если днем прогуливаться здесь было просто нежелательно, то к вечеру это место для невинных девушек становилось запретным. Сюда со всего города стекались любители вина, дурман-травы и горячительных напитков, игроки, а также невоздержанные мужчины и, стыдно подумать, женщины, жаждущие плотской любви и других телесных утех.

Не желая зайти слишком далеко, Мурава внимательно рассматривала вывески, чтобы не пропустить нужное здание.