Крылатая рать

«Феникса…» Переполненная счастьем, выдыхаю в ответ: «Мой милый, милый Лаверд».

Бушует непогода. Грохочет гром, сверкает молния. Деревья скрепят и стонут под напором ветра. Раболепно пригнулась к земле трава. Колючий, тяжелый ледяной дождь колотит по голове, по шее, по рукам… Мокрое, тяжелое платье облепило ее тело, мешая идти. Под ногами хлюпает. Намокшие сандалии истерли в кровь ее уставшие ноги. Сучья хлещут ее по лицу. Свежие раны саднят и горят. Но она продолжает идти.

Она знает, что там, где ждет ее он, не будет непогоды.

Там будет теплый ветер, ласковое солнце и его мягкие губы. Вместо боли – утешение. Вместо отчаяния – надежда. Вместо дороги – дом.

Они идут, взявшись за руки, по шелковому ковру цветущего луга. Сердце ее – как наполненная до краев чаша. Счастье, умиротворение, гармония и покой переполняют ее – как бы не расплескать. Она знает, чувствует, что и ее спутник сейчас спокоен и счастлив.

Ноги утопают в траве. Теплый ветер ласкает плечи. Все вокруг купается в лучах солнца.

Где-то там, впереди, зеркальное озеро, на котором танцуют, встречая влюбленных, ослепительно сверкающие золотым опереньем жар-птицы.

Вообще-то, Безымянный уже давно был не слишком веселый, но тут, как только вошел, все сразу поняли – что-то случилось.

– Лилия, ты, помнится, как-то говорила что-то про лорда Маркруза, – начал он без предисловий. – Он что – неотразимый мужчина, раз ни одна из знавших его жриц не избежала его чар?

– Если честно, насчет чар судить не могу – сама я с ним не знакома, – заметила Лилия, – спроси лучше и Гавви, Мо или Блю.

Если, конечно, они захотят рассказать. Но, думаю, им это будет неприятно.

Блю, присутствующая при разговоре, помрачнела.

– Очень неприятно, – скорее простонала, чем произнесла она. – Но если это очень важно…

– Боюсь, что да!

– Тогда что именно тебе рассказать?

– Все. И как можно полнее. Прости, что причиняю тебе боль, но мне и вправду очень важно знать о нем все.

– Хорошо, – кивнула Блю, – может, и мне это, в конце концов, принесет облегчение. По поводу чар – на меня он сперва произвел неплохое впечатление: такой сильный уверенный, властный, полный скрытой страсти… в общем, определенный магнетизм в нем есть. На самом деле он страшный человек – извращенец с ярко выраженными садистскими наклонностями. Он бил меня даже по лицу, – вздохнула Блю.