Крылатая рать

Теперь путь был свободен.

Светела поставила бокал, глубоко вздохнула и, облокотившись двумя руками на край стола, уверенно встала. Еще через пару секунд она скользнула за шторку к столику Зейкрафта.

– Привет, – игриво начала девушка, стараясь казаться развязной. – Мой спутник отлучился, а ты, я вижу, тоже один, вот я и решила составить тебе компанию. Не возражаешь?

Зейкрафт смотрел на нее с явным любопытством.

– А если я скажу, что возражаю?

– Тогда я все равно сделаю вид, что тебе не верю.

Ведь не станешь же ты выталкивать меня отсюда силой.

– Хорошо, сиди. Но должен предупредить: я не собираюсь играть с тобой в кошки-мышки. И если ты взялась изображать соблазнительницу, то эту роль тебе придется выдержать до конца. Иначе я просто сделаю вид, что не понял, что это всего лишь игра.

– Один – ноль в твою пользу, – довольно констатировала Светела.

 – И это не просто роль. Посмотри мне в глаза, – девушка стянула с лица маску, – ты все еще мне не веришь?

Щеки ее порозовели, глаза впились в него, влажные губы дрожали.

– Почти поверил, – голос Зейкрафта звучал непривычно ясно. Смелость и искренность девушки произвели на него шокирующее впечатление. Словно теплая волна накатила на его душу. Он вспомнил это сладостное чувство. Такое с ним уже было, но было много лет тому назад.

Он уже и забыл, что такое бывает.

Девушка легко перепрыгнула на подлокотник соседнего кресла, рывком сдвинула маску барона вверх и впилась горячими губами в его рот.

– А теперь? – спросила она спустя минуту.

– Теперь, пожалуй, верю, – прошептал ей на ухо господин Зейкрафт, бережно поддерживая за спину.

Глава девятая. Лживые люди

Со стороны трудно было заметить, что уверенно шагающий по пыльной улице молодой человек никогда раньше не бывал в этом городе.

Одет он был не слишком «по моде» и, даже, пожалуй, слишком вычурно по сравнению с остальными прохожими. Но особого внимания на него, кажется, никто не обращал. Со своей стороны молодой человек тоже не сразу заметил угнетающее однообразие серых улиц Города Правдивых. Его занимало другое: воспоминания, которые с тупой болью пульсировали у него в голове.