Крылатая рать

Изнутри крышка была отполирована до блеска, а с внешней стороны в нее был вделан кусок голубоватого камня, слегка напоминающий своей формой нераспустившийся бутон розы.

Дверь распахнулась так неожиданно, что Рассвет едва успел спрятать часы, которые с интересом рассматривал, обратно в карман. Что-то подсказывало ему, что этот аксессуар надо прятать от посторонних.

В комнату влетел стройный юноша лет двадцати. На нем были светлые льняные брюки, выбеленная рубаха.

– Привет, – весело улыбнулся он Рассвету, – давай знакомиться.

Меня зовут Ветер.

– А я Рассвет.

– Как тебе у нас, еще не освоился? – живо поинтересовался у Рассвета его новый знакомый. – Понравилась большая комната? Стены – это моя работа. Здорово я их разрисовал? Хочешь посмотреть мои картины? У меня на чердаке мастерская. Точно! – я устрою тебе экскурсию. Пойдем! – не дожидаясь ответа, Ветер выскочил в коридор. Рассвет послушно последовал за ним. Кем бы ни были эти «лживые люди», они ему определенно нравились.

И, как ни странно, нравились именно своей искренностью и непосредственностью.

Ветер привычно взлетел по узкой лестнице, Рассвет поднялся за ним.

Картины, стоявшие здесь повсюду, были незатейливы, но чем-то западали в душу. На одних полотнах были изображены горные вершины в заходящих лучах солнца, на других искрились волны, летали чайки.

– Я никогда не видел моря и гор, – рассказывал Ветер, гордо рассматривая свои произведения, – но я отчего-то уверен, что они именно такие.

А если и нет – кто будет со мной спорить, если тоже их не видел.

– Я видел, – неожиданно для себя сказал Рассвет, – Они такие. Только чуть менее яркие. Но так и должно быть…

Рассвет стоял спиной к художнику, рассматривая пейзажи, и не видел, что тот уставился на него изумленными глазами. Точнее было бы сказать – он посмотрел на него, как на умалишенного. Но ничего не сказал.

Когда они вернулись в комнату, Ветер исчез так же стремительно, как и появился.

Рассвет снова остался один. Только на этот раз он находился под впечатлением от уведенных полотен, его переполняло вдохновение. Привычным жестом он полез в карман пиджака и выудил оттуда блокнотик с маленьким карандашом. Стихи сами ложились на бумагу. Они воспевали человека, силу его воображения, способного угадать невиданную прежде красоту, для которого нет преград во времени и пространстве.