Рыбья Кровь и княжна

– А сам не хочешь к нам присоединиться? Или княжеская гордыня не позволяет?

– Гордыня тут ни при чем, – спокойно отвечал Вулич. – Мы с тудуном Нахумом в большой ссоре. К тому же мои воеводы говорят, что при самом лучшем исходе половина людей с Левобережья не вернется. Кутригуров двадцать или тридцать тысяч, все конные. Как ты за ними с пешцами и повозками гоняться будешь? Здесь надо их встречать, а не самим туда переправляться.

На следующее утро Дарник с отдохнувшей конницей двинулся дальше по дороге на Черный Яр и к ночи добрался-таки до остерского Вересня, небольшой пограничной крепостицы, где имелся отдельный огороженный стан для купцов и вуличской дружины.

На нем Дарник с конниками и расположился. Неугомонный Корней тут же вызвался ехать дальше, вернее не ехать, а идти, без коня было безопасней.

– Ну иди, – разрешил князь. – Если убьют – не возвращайся.

– То-то Всеслава моей смерти порадуется.

Староста Вересня благодаря посланному вместе с Дарником остерскому десятскому был сама обходительность, особенно когда увидел серебряные дирхемы.

В саму крепостицу пустили одного князя с парой сотских, но для жураньцев хватило и полдюжины харчевен, которые находились на огороженном стане.

Впрочем, попировать конникам довелось лишь в первый вечер, когда они и так валились с ног от усталости. Уже на следующий день четыре сотни из них были отправлены князем на большую загонную охоту, запасать мясные харчи для всего войска.

Корней вернулся на третий день с полным раскладом исчерпывающих сведений:

– Кроме нас, собралось всего пять тысяч войск.

А обещали десять или двенадцать. Бродники вообще не пришли. Тебя за опоздание костерят почем свет. Уже и главного воеводу себе выбрали – Завилу, того самого, что у тебя в плену сидел. Ты же под его знамя не пойдешь? Народ собрался самый отчаянный, и это не маленькие ватаги по двадцать бойников, а целые полки по тысяче головорезов.

Подтвердил юный лазутчик и слухи о кутригурах:

– Большая орда стоит на левом берегу, двадцать или тридцать тысяч, строят плоты для переправы.

Сырое мясо под седлом держат: когда пропотеет, его и едят. А для питья у коня жилу вскрывают и пьют.

– Ты хоть думай, когда глупость болтаешь, – осадил его Дарник. – Какой дурак своего коня ослаблять захочет?

– А сюда они прибежали от великого мора в восточных землях.

– Не от мора они бегут, а от других степняков, – снова поправил князь. – А раз бегут, значит, не такие они и сильные.