Месть со вкусом мяты

Когда открыла глаза, первое, что увидела, это огромное павлинье перо, которое лезло ей в нос. От его щекотания она и очнулась.

- Тьфу, тьфу! - она начала отплёвываться, а потом чихнула от души. Тут-то их и увидела. Но сначала услышала - девочка хихикала и зажимала рот рукой, а пацан откровенно ржал, как... ладно, пусть пони. Мал ещё конём ржать.

- Хихихих!

- Ахаха!

Перо упало и перед ней возникли две мордашки хохочущих детей. Ена с минуту смотрела на них и в голове возник сам собой план мести.

Спускать их такое издевательство над собой она не была намерена. Весело им...

- Дитя... - вяло приподняв руку, показала в направлении девочки, - принеси мой клач... Вон лежит, на столе... У меня там лекарство...

Девочка недоуменно огляделась по сторонам:

- А что это - клачьььь?

Она произнесла слово с десятью, наверное, мягкими знаками.

- А, вот ты гусыня... смотри, вон та маленькая сумочка с золотой цепочкой вместо ручки...

Ена изящно приложила пальцы к вискам и закатила глаза.

Девочка метнулась мухой к лежащему на кровати клачу и притащила ей. Но не она сунула туда любопытный нос, а пацан. И как раз девушка уже руки протянула к нему. Увидев его нос в открытой сумочке, Енка молниеносно перехватила её и захлопнула! Ап! Но, увы, реакция у мальчишки оказалась невероятно шустрая - в последнюю секунду он отскочил. Снова захохотал и кивнул:

- Я понял, леди, с вами надо держать ушки на макушке.

Ена вздохнула, достала мятную жвачку и засунула в рот сразу две.

Дети с любопытством наблюдали за её действиями.

- Что это за лекарство? Пахнет довольно приятно, - девочка присела на край постели, молча, глазками, спросив разрешения присесть. Конечно, Клубничкина разрешила, жалко, что ли. Она же не тонну весит.

- Это именно то, что приводит меня в распрекрасное настроение. Успокаивает и излечивает от всех недугов. Хочешь попробовать?

Она неуверенно кивнула, и Ена протянула одну дольку. Кстати, как же этих оглоедов зовут? Поманила мальчишку пальцем, но он не спешил исполнить просьбу, хотя завидовал сестре со страшной силой, это было написано на его лбу аршинными буквами.

А попросить гордость, видать, не позволяла. Ена даже зауважала его.

- Подушку подсунь мне под голову... пожалуйста. И тоже садись, я не кусаюсь, в отличие от моей сумочки, - она засмеялась.

Он поправил ей ту подушку, что уже была за плечами и подложил под затылок вторую, поменьше.