Месть со вкусом мяты

Сделав всё, что планировала, с намотанным на волосах полотенцем подошла к двери, чтобы войти в спальню, но вдруг услышала там какое-то движение и, чуть приоткрыв дверь, прислушалась.

- Она ещё моется? (Лониэлла)

- Да, да, не выходила, давай быстрее! Ты придумала уже, куда будем пихать? (Мэйнард)

- Может, не будем? Если и она сбежит...

- Не сбежит! По крайней мере, пока Хойвелл* её не выпустит.

- Как думаешь, почему он её запер?

- Не знаю, он всегда был себе на уме... но для нас это шанс повеселиться.

Давай своего кехлика, сунем ей в кровать под одеяло.

- Не дам, мне его жалко. Вдруг она его выкинет в окно или и вовсе придавит своим телом?

- Глупышка, он же летун, хахаха! Да и сама - худая вон какая, одни кости. Коллинз точно будет откармливать её.

- Ну, ладно, на... Они завозились, повернувшись к ванной спинами, и этим моментом Ена не преминула воспользоваться. Вошла босиком и на цыпочках, но быстро и, как только оказалась в шаге от них, гавкнула во всё горло:

- Рррргаф!

Дети подпрыгнули и, заорав не своими голосами, бросились врассыпную, но целенаправленно на выход.

- Эй вы, снусмумрики! Кнедлика своего заберите! А то я его на ужин себе закажу!

- Кехлик это, - пискнула Лониэлла, а Мэйнард быстренько кого-то забрал из-под покрывала, не показывая ей, и сунул себе под рубашку. Дети выскочили, как ошпаренные, а Ена, полностью удовлетворённая содеянным и довольно хихикая, стала перебирать свои маникюрные штучки для ногтей.

Надела чёрные лосины и красную, с золотым драконом на спине, тунику с удлинёнными краями по бокам, обработала ногти, сделав их короче, но аккуратнее, и, сняв оставшийся кое-где лак, накрасила заново. Долго не выбирала, какой лак выбрать, сразу вытащила кроваво-красный. Красила их с усердием, вытащив кончик языка для помощи кисточке. Подумав, золотым лаком сделала контур по кутикуле. Она как раз любовалась ногтями, вытянув руки перед собой, когда в дверь деликатно постучали, и она крикнула:

- Входите!

Вошла, по всей видимости, горничная, девушка в беленьком фартучке и какой-то странной шапочке то ли с ушками, то ли рожками.

Правда, в кружавчик по краю. А вот свои уши у неё оказались открыты, ткань в этом месте просто вырезали ровным овалом. Платье было длинным, тёмно-коричневым.

- Миледи, - пролепетала она, - вас ожидают в обеденной зале.

“Миледи” важно кивнула:

- Да, иду, я почти готова, спасибо, дорогая.