Жрица. Путь предназначения

Какая простая и светлая мысль, такая радостная, что губы сами расплылись в легкой улыбке, выглядевшей наверняка неуместно на окровавленном лице.

А дальше наступила темнота…

Лекс

Увидев количество наемников, медленно сжимавших нас в кольцо, я понимал, что выжить будет сложно. Победить? Практически невозможно. Попытался их пересчитать, но сбился после двадцати. Это была очередная задница, и как из нее вылезти с наименьшими потерями, я придумать не успевал.

Успел подать знак Адиру, чтобы он, как мог, прикрыл Агату, и все, дальше запомнилось только беспрерывное махание мечом и руками, в попытке отправить соперника в лучший мир раньше, чем он то же самое сделает со мной.

Движения тела были отточены и выверены, доведены буквально до автоматизма, хотя порой ловил себя на мысли, что меня спасает только интуиция или помощь Богов, позволяя уклониться в миллиметре от безжалостной острой стали.

В какой-то момент услышал окрик Агаты и даже попытался обернуться, но тут же забыл об этом, с головой уйдя в очередную защиту от атаки трех рослых бандитов, один из которых виртуозно поигрывал пудовым молотом.

Умереть было не так страшно, но лежать на земле в состоянии фарша, уж увольте, мне совершенно не к лицу. Глупо? Возможно, но хочется верить, что это была серьезная причина не подставляться под удар.

Когда закончились нападавшие, я так и не понял. Очнулся, когда предупреждающе махнул мечом в сторону, а там никого не оказалось. Вот прям совсем никого. Удивленно начал оглядываться по сторонам и обнаружил в трех шагах такого же удивленного Адира.

Он тяжело дышал, грузно оперевшись о секиру. Агата хлопотала в паре десятков шагов около Цезаря, не обращая на нас внимания. Живая и целая, слава Богам. Хотелось броситься к ней и сжать в объятиях, зацеловав до саднящих губ, до головокружения. С трудом сдержал порыв, боясь оттолкнуть девушку напором. Успеется еще, обязательно наверстаю потом.

Вокруг валялись тела разной степени целостности, костер практически потух, разворошенный десятками ног, а в воздухе нестерпимо воняло кровью, заставляя желудок сжиматься в тугой ком.

- Неужели живы? – по одуревшему лицу друга я понял, что он тоже слабо верил, что мы хотя бы выживем.

- Вроде бы, - откликнулся я, с трудом сплюнув густую слюну. Негнущимися пальцами, с трудом разжавшимися на рукояти меча, достал фляжку, сдернул пробку и с жадностью припал к горлышку, глотая живительную влагу. Было ощущение, что в жизни ничего вкуснее не пил, я даже замычал от удовольствия.