Ангел, шельма и одноглазый кот

И если фиолетово-красные разводы смотрелись еще более-менее гармонично с учетом окружающей обстановки, то бледно-желтые и замыто-зеленые следы наводили на неприятные подозрения.

Глава 20

- Кто это? – спросила я украдкой у Мики, пробираясь шаг в шаг за соседкой в самый дальний угол комнаты.

Она переступила через что-то, напоминающее лежанку то ли для большой кошки, то ли для небольшой собаки, потом обогнула здоровенный, оббитый металлическими ажурными пластинами сундук, выглядевший таким старым и потертым, словно появился на этом месте задолго до постройки самой школы.

После Мика мягко перепрыгнула через большую клетку, в которой, возможно, когда-то жил тигр, а теперь хранились пустые колбочки и пузырьки из-под чего-то, подозрительно вязкого, оставившего неприятные потеки на стекле. После она отодвинула ногой в сторону колченогое кресло, постоянно заваливающееся на бок и с облегчение рухнула на желтый диванчик, такой маленький, что места хватило только для двоих. Третий уместился бы только у кого-то на коленках.

- Падай, - приглашающе похлопала соседка по полулысому велюру, явно знавшему лучшие времена. – Это самое хорошее место в лекционном кабинете мадам Тома́. Нам повезло, что мы пришли раньше и успели его занять.

- Не похоже данное местечко на место, где могут чему-то научить, - тихо проговорила я, аккуратно присаживаясь на край диванчика и надеясь, что не почувствую, как старые пружины впиваются в мои ягодичные мышцы.

- У мадам Тома́ всегда так, - выразительно поведя глазами в сторону все еще возящейся со свитком и беззвучно шевелящей при этом тонкими губами старушки, просветила меня Мика.

– Она немного чудна́я, но хорошая. Читает курс «Введение в историю колдовства».

- А вот это всё – это что? - я обвела рукой пребывающее в полнейшем хаосе помещение, народу в котором заметно прибавилось. Девчонки в красной форме, среди которых не было ни одного знакомого лица, заходили и тут же рассаживались в произвольном порядке, кто где мог пристроиться – на полу, по-турецки сложив ноги, на мохнатых пуфиках, напоминающих большие колтуны шерсти, на чайных столиках, подложив для мягкости старые диванные подушки.

Все присутствующие спокойно игнорировали беспорядок вокруг себя, который выглядел так, словно закоренелый барахольщик, в постигнувшем его припадке безумия, стащил сюда весь хлам с округи, расставив, развесив по стенам, разложив по полкам и раскидав по углам.

- Я же говорила, что Академия вроде как разумная, самостоятельно мыслящая.