Ангел, шельма и одноглазый кот

Уже через полчаса вся группа, а это примерно двадцать девчонок дремали, из последних сил делая вид, что внимают ценным сведениям. Но, кажется, преподавательнице было все равно, слушают ее или нет. Она не поднимала головы от посеревших старых страниц, расписанных голубовато-черными чернилами, зачитывая написанное своим дребезжащим голосом и вкупе с очками, делавшими ее глаза непропорционально огромными, напоминала большую, засевшую над лужицей варенья, старую муху.

Отгоняя дремоту и поминутно зевая, я пожалела, что в этом кабинете лишь одно оконце – небольшое, прямоугольное, да и то на уровне потолка, позволяющее дневному свету падать исключительно на учительский стол, краем захватывая кафедру.

Даже поглазеть на зеленые лужайки и розовое небо, давая отдохнуть взгляду не было возможности. Проветривали здесь тоже крайне редко и, из-за большого количества пропитанных многолетней пылью вещей, воздух казался спертым и густым, похожим на сгущенное молоко.

Тихонько похлопав себя по щекам, я подавила очередной зевок и покосилась на соседку.

Та, держа карандаш над раскрытой, лежащей на коленях стопкой чистых серо-бежевых листков, посапывала, уронив подбородок на грудь.

От скуки я начала опять рассматривать предметы, которыми был забит кабинет, и заметила то, на что при первом ознакомлении не обратила внимания – старинные часы с гирями, которые возвышались в левом углу позади преподавательской кафедры.

Я видела нечто подобное в одном антикварном магазине, куда очень любила ходить бабушка, часто таская меня с собой.

Корпус часов был выполнен из дерева и являл собой высокий узкий прямоугольный шкафчик, утолщавшийся к верху, что казалось странным, потому что напольные часы, которые я видела ранее, были сконструированы с точностью наоборот. Выглядящее громоздким, и непонятно как удерживающемся в вертикальном положении, сооружение украшала резьба и геометрические вставки, инкрустированные перламутровыми камнями. Вместо циферблата наверху находился серебряный диск, обладающий четырьмя стрелками вместо двух.

Каждая из них двигалась, но в своем, отдельном от остальных, ритме. А вот цифры отсутствовали как таковые.

Над прикрывающей циферблат стеклянной пирамидой, одна из граней которой была срезана, располагался механический метроном. Находясь в постоянном движении, равномерными ударами от отмерял промежутки времени, раскачиваясь из стороны в сторону.

Зацепившись взглядом за эти часы, я уже не могла от них оторваться.