Ангел, шельма и одноглазый кот

– Он первым начал меня изводить! Я всего лишь ответила!

- А не надо было отвечать! - с нажимом выдал кот. – Надо было просто игнорировать!

- Тебе легко говорить, - с обидой протянула я, пытаясь сесть на кровати. Но от каждого движения пульсирующая боль в висках лишь нарастала, а потому я в изнеможении откинулась обратно на подушку, сумев лишь чуть-чуть её приподнять. – Это же не на тебя он жуть наводит, глядя так, словно присматривается, как бы поудобнее кишки выдрать.

- Да не будет он тебе ничего выдирать, - закатил свой глаз Сократ. – Для него это слишком мелочно – драться с девчонкой.

Я хрипло рассмеялась, но тут же схватилась за голову и застонала.

- Мелочно? Ну, да! А как же я тогда здесь оказалась? Кстати, здесь – это где?

Все еще прижимая ладонь к виску, я приподняла голову и осмотрелась. Мы с котом находились внутри большого помещения с высокими потолками, деревянным полом и выстроенными в два ряда кроватями, у каждой из которых расположилось по тумбочке.

Цепочкой приглушенно-желтых пятен тянулась по стене напротив череда зажжённых светильников, создающих приятную приглушенную атмосферу, крайне способствующую мирному сну.

Сократ удрученно вздохнул и просветил меня:

- Местный лазарет.

- А как я здесь оказалась?

- Сатус принес. Сам-то я этого не видел, но сразу почувствовал, что с тобой что-то случилось. Бросился искать и наткнулся на Мелинду, которая и сообщила, что моя новоиспеченная подопечная загремела к лекарям.

Я в лазарет, а тут ты, лежишь в глубокой бессознанке на одной койке, а хмурый и злой демон сидит на другой. Потом пришла мадам Рихт, осмотрела твою тушку и поставила диагноз «истерический припадок».

Это меня возмутило.

- Что? Не было у меня никакого припадка! Сатус меня ударил!

Глаз Сократа округлился.

- Серьезно?

- Нет, блин, я сейчас как раз в том состоянии, когда охота шутки пошутить, - огрызнулась я.

Сократ помолчал, поводил усами, пару раз дернул хвостом, а после заявил:

- В любом случае, он принес тебя в лазарет на руках и оставался рядом до тех пор, пока тебе не стало легче.

- В смысле, легче? – напряглась я.

- Тебя лихорадило, Мира, - несвойственным ему серьезным тоном промолвил усатый. – Температура твоего тела поднялась так высоко, что к коже невозможно было прикоснуться.