Ангел, шельма и одноглазый кот

На этом моменте рассказа Сократ довольно заулыбался, с многозначительным видом пошевелив шикарными белыми усами. Милена послала ему ласковую улыбку и добавила:

- С тех пор мы вместе живем и вместе трудимся. Я – хозяйкой заставы, - она развела руками, как бы призывая осмотреться вокруг, - и смотрителем за пограничным пунктом, который расположен здесь, в Межмирье, а он – моей правой рукой. В нашу задачу входит следить кто, из какого мира, куда и зачем переходит. Пресекать незаконные перемещения и выдавать разрешения на те или иные действия после перехода в другой мир.

Также я обязана оповещать о нарушении законов и помогать в расследованиях.

- То есть, сейчас вы расследуете причину изменения памятника на маминой могиле? – я перевела взгляд с Сократа на колдунью и обратно.

Кот кивнула, а женщина ответила:

- Есть много других дел, но это – одно из наиболее приоритетных. И мы не столько расследуем, сколько… изучаем и отслеживаем. Мы не имеем права на применение силы, да и вряд ли смогли бы справиться с тем, кого унюхал Сократ.

Его магия на порядок выше нашей и вступать в схватку с таким противником без должной подготовки опасно. Для этого есть специально обученные… профессионалы. Но разобраться – наша обязанность.

- И что у вас есть на него, кроме следов этой травы? Как её? Полыни? – я пренебрежительно фыркнула.

- Ты зря фыркаешь, как лошадь у водопоя, - насупился Сократ. – В твоем мире эта трава используется еще со времен египетских фараонов.

Другое её название – артемизия, в честь богини греков Артемиды. Полынь называют матерью всех трав, так как она считается одним из самых сильных оберегов. С помощью полыни можно защититься от водной нечисти и злых духов, прогнать эльфов и даже демонов.

- То есть, это хорошая трава? – наморщила я лоб в жесте крайней сосредоточенности.

- Всё хорошее может обратиться в плохое при неправильном использовании, - наставительно заметила Милена, возвращая пучок сухой травы на место.

– Полынь является основой зелья для сокрытия от чужих глаз.

- Каких глаз? – все еще плохо соображала я.

- Любых! – выдал со своего места Сократ. – Налакаешься этого зелья, которое на вкус, надо сказать, как собачья моча, - и он наглядно изобразил рвотные позывы. Со звуковым сопровождением, булькающей отрыжкой и прочими радостями обратной работы желудка. Очень натурально, настолько, что мне даже немного поплохело. – И никто тебя не найдет.